"Дикая" ведьма из провинциального городка - Надежда Игоревна Соколова

Надежда Соколова

"Дикая" ведьма из провинциального городка

Глава 1

На улице было жарко. Воздух над раскаленным асфальтом дрожал, как над костром, а далекие крыши домов казались расплавленными. Последний весенний месяц на календаре в реальности превращался в летний. Народ в округе изнемогал от зноя и старательно прятался в тени, находя ее где угодно, включая собственные погреба и подполы — там, внизу, пахло сырой землей и прошлогодними соленьями, и даже мыши двигались медленнее обычного. Я сидела в гостиной в собственном доме, закрыв все окна, занавесив их тяжелыми льняными шторами цвета слоновой кости, и наслаждалась прохладой. Простейшая модель вентилятора, работавшая на магии — три медные лопасти, зачарованные на вращение от сгустка бытовой силы, — сейчас вполне справлялась со своей работой. Она охлаждала комнату, позволяла не сойти с ума от жары и радовала меня и моих домочадцев относительно свежим воздухом, в котором даже пыль танцевала медленно и лениво. — Алиска, а Алиска, — лениво мяукнул с дивана рыжий наглый кот Васька, развалившийся на боку так, что его пушистый живот почти касался прохладной обивки, а хвост свешивался до самого пола. — Ты когда работать-то пойдешь? — А ты? — я зевнула, прикрывая рот ладонью. — Не горишь желанием? Ну вот и отстань от бедной ведьмы, помирающей от жары. Какая работа? Да я даже с охлаждающим амулетом — маленькой серебряной пластинкой с каплей застывшей росы внутри — из дома носа не высуну. Погода словно с ума сошла. На улице жарило, как не в себя: столбик термометра за окном, который я сама же и зачаровала на точность, застыл где-то между «бедные сумасшедшие» и «дьявол знает что». Не удивлюсь, если, в противовес жаре, на днях зарядит холодный весенний ливень. Чтобы землю остудить, угу. Ну и заодно помочь мозг проветрить в головах местных жителей. А то маются дурью тут некоторые. А ведьме потом расхлебывай. — Дина, — позвала я домовушку, не вставая из кресла. Голос мой ушел куда-то в угол, где за печкой в темноте обычно клубилось ее привычное теплое присутствие. — Дин! У нас квас есть? Квас появился передо мной в жестяной кружке — старой, с отколотой эмалью на дне, потому что из нее почему-то вкуснее. Вот они, плюсы ведьмачества, как сказал бы мой приятель, волк-оборотень Кларк. Простые существа должны сами себя обслуживать, ну или прислуге платить. На них домовые не работают. А я… Позвала — и пожалуйста, квас в кружке в воздухе висит, слегка покачиваясь, а от темной поверхности тянет ржаным духом и мятой. Я осушила ту кружку в несколько жадных глотков. Холодный квас легко потек по пищеводу, и по коже пробежала мелкая дрожь удовольствия. — Ты ж моя спасительница, — выдохнула я, закончив пить и вытирая тыльной стороной ладони влажные губы. Кружка исчезла — просто растаяла в воздухе, даже не звякнув. Из дальнего угла, из-за резного края буфета, послышался довольный смешок — сухой, шуршащий, как прошлогодние листья под ногами. Дина, как и другие домовые, старалась без надобности не показываться никому, включая меня. Я видела ее всего дважды: первый раз — сердитым комком тени в углу, второй — морщинистой ладонью, что поправляла сползшую скатерть. Но с обязанностями своими справлялась отменно. И белье чистое, и полы подметенные — так, что ни пылинки, — и еда вкусная, наваристая, с дымком. Чего ж еще желать ведьме? Правильно, нечего. — Между прочим, Васька прав, — заявила тем временем Дина. Голос у нее был пронзительный. — У нас продукты заканчиваются. Я в погреб спускалась сегодня — банок с соленьями почти не осталось, крупа на донышке, мука вся вышла. О припасах на зиму я вообще молчу. Нет их. Снега навалит, как ты по улицам пойдешь? — Кому надо, сами придут, — проворчала я беззлобно. — Да пойду я работать, пойду. Вот щас жара спадет, и высуну нос из дома. Или вы, умники, хотите, чтоб я там задохнулась от зноя? — Амулетами обвесься, — обнаглел Васька. Он перевернулся на спину, подставив прохладному воздуху из вентилятора рыжий живот, и прищурил зеленые глазищи. — Мыши в подполе как поживают? — парировала я, приподнимая бровь. — Всех поймал уже? Я тебя зачем кормлю, оглоеда такого? — Злая ты, Алиска, — буркнул обиженно Васька, начиная вылизываться с таким видом, будто совершает ритуал глубочайшего презрения к хозяйке. — Я, между прочим, домашнее животное, а не мышеловка! Должен приносить эстетическое удовольствие и тебе, и окружающим! — Эстетическое удовольствие, значит? — хмыкнула я, разглядывая его вымазанную в чем-то рыжем морду. — Набрался умных слов, паразит рыжий. Не знаю, до чего мы дошли бы в своей ругани — Васька уже поджал губы, готовя очередную колкость, — но в дверь постучали. Три размеренных удара, не слишком громких, но настойчивых. Угу, в ту самую, входную — старую дубовую дверь с медной ручкой, от которой даже на расстоянии тянуло вековым деревом. Кому-то, похоже, срочно понадобилась ведьма. Настолько срочно, что и жара помехой не стала. — Войдите, — негромко произнесла я, выпрямляясь в кресле и одергивая подол легкого летнего платья. И мой голос, магически усиленный, прокатился по прихожей, скользнул под потолок и донесся до двери. Она распахнулась. Тяжелая дубовая створка, чуть скрипнув петлями, отворилась внутрь, впуская в прихожую волну раскаленного воздуха, пахнущего пылью и расплавленным асфальтом. На пороге появилась Ритка. Маргарита горт Ностранамус, баронесса Астрайская, — так она представлялась всем и каждому при первой встрече, чуть вскидывая подбородок и прищуривая темно-вишневые глаза. Чистокровная вампирша, Ритка была моей подругой в этом городе — единственной, кто не шарахался от меня после ведьминских шуток. Всклокоченная, потная, в шелковом платье цвета увядшей розы, прилипшем к телу влажными разводами, она ввалилась в дом, на ходу сбрасывая легкие туфли на низком каблуке, и уже через пару секунд сидела под вентилятором — прямо на полу, раскинув руки и запрокинув голову, чтобы прохладный воздух обдувал шею и влажную от испарины линию волос. — Боги, как хорошо, — выдохнула она, не боясь заболеть. К вампирам ни одна естественная болячка не прилипала — ни простуда, ни ангина, ни насморк. Да и магические, типа порчи и сглаза, тоже липли редко: их кровь была слишком старой и сильной для такой мелочи. — Алиска, ты волшебница! — Ведьма я, — усмехнулась я, довольная похвалой. — Тебя что заставило из дома выйти, в такую-то погоду? — У Жорика опять мигрень! — Ритка страдальчески закатила глаза, и я заметила, как под тонкой кожей ее век проступила синеватая сетка