Боярский сын. Дружинник Часть первая - Алексей Владимирович Калинин

Боярский сын. Дружинник Часть первая

Глава 1

— Боярич! Ну боярич же! — в дверь моей комнаты прекратили скрестись и перешли к тяжелой артиллерии — начали с назойливостью соседского перфоратора стучать кулачками. — Проспите все покатушки на свете! Боярич! Вставайте, а то снег растает!

Я со стоном перевернулся на спину и уставился в потолок. Внутренний семидесятилетний ведарь требовал запулить в дверь огненный шар малой мощности. Запулить, чтобы просто отпугнуть и немного подремать. Да и молодое, восемнадцатилетнее тело хотело еще хотя бы часик поваляться в тепле.

Эх, пришлось со вздохом открывать глаза и вылезать из нагретой постели. Ведь хрен отступится, засранка этакая! Упёртая, как стая ледяных гончих!

Но, положа руку на сердце, тут уж я сам виноват — нечего было вчера, на волне душевного подъема, обещать покатать своих помощников на ватрушках. Да ещё и Мизуки тоже напросилась.

Как выяснилось, молодая японская ниндзя никогда раньше с тюбингов лицом в сугроб не улетала. А всё почему? Потому что в Японии не практиковали подобные развлечения!

А я вчера вечером, когда у нас в гостях было семейство Сато, поддался моменту и ляпнул про прелесть летящего в лицо снега! Да! Рассказал про свистящий в ушах морозный ветер и горячий чай из термоса.

Мог бы, конечно, промолчать. Или притвориться спящим.

Мог бы! А сейчас минимум бы начал перелезать сейчас через мирно сопящую рядом Маланью и задержался бы на полпути, зацепившись за торчащую грудь… Или через Глафиру попытался перелезть…

— Боярич! Ну боярич! Если вы сейчас не выйдете, я начну петь! — словно услышала мои крамольные мысли Матрёшка.

Ядрёна медь! Ну что за несносная девчонка!

Прёт напролом, как танк Т-34! И хрен её разубедишь, что так с аристократами не делается. Угроза пением — это запрещенный Женевской конвенцией прием, потому что медведь не просто наступил Матрёне на ухо, он на нем «Калинку-малинку» станцевал!

Ладно, раз обещал, то надо слово своё пацанское… или боярское выполнять. Я аккуратно, чтобы не разбудить разметавшуюся по шелковым простыням девушку, выскользнул из-под одеяла. Накинул на себя шелковый халат с вышитыми журавлями (кстати, подарок от господина Сато на Новый год), завязал пояс и распахнул дверь.

На меня с неиссякаемым энтузиазмом уставились четыре человеческих глаза и уныло, с вселенской скорбью взглянули два зеленых.

Последние два принадлежали боевому коту Задире. Увидев пушистого диверсанта, я едва не заржал в голос, рискуя разбудить весь особняк. Егорка, видимо поддавшись на уговоры горничной, нарядил сурового уличного бойца в красный кафтанчик с золотыми позументами и шапочку с помпоном. Эту порнографию животному сшила Матрёшка в качестве новогоднего подарка. Судя по свежей, кровоточащей царапине на её левой руке и убийственному взгляду кота, прибавки к любви этот кутюр не принес. В глазах Задиры отчетливо читалось: «Убью. Ночью. Медленно. Расчленю и закопаю в лоток».

И Матрёшка, и Егорка были уже упакованы в зимнюю одежду, цвинькали дутыми штанами и только что не подпрыгивали на месте от нетерпения.

— Вы уже готовы? А бояричу завтрак приготовили? — грозно сдвинул я брови, изображая сурового человека.

— Да, батюшка Елисей Святославович, всё готово! В лучшем виде! — затараторила Матрёшка, хлопая ресницами. — Блины нажарены! Вон лежат там, горячие, с пылу с жару! Чай заварен травяной, мёд растоплен, сметанка деревенская! Только вас всё и ждёт. Мы бы не будили вас в такую рань, но вот если опоздаете к госпоже Сато, то она вас может сильно заругать. Мне вон Егорка вчера рассказал, что если у японцев какое-нибудь опоздание или какой другой косяк будет, то они мизинец на фиг отчерыжат ножом! Прямо вжик — и нету!

Я закатил глаза и покачал головой:

— Матрёшка, меньше слушай этого сказочника. Это такое только у бандитов японских практикуется! Якудзами себя называют. А у нормальных людей всё нормально, обходятся без ампутаций. Ладно. Ждите внизу! Умываюсь и скоро явлюсь к завтраку.

Закрыв дверь, я прислонился к ней лбом. Как бы мне не хотелось завалиться обратно в мягкую постель, но выходить надо. Всё-таки дал слово. А обещанного в нашем суровом мире три года не ждут — за невыполнение можно и уважение потерять.

К тому же, мне необходимо было встретиться с Мизуки наедине. Надо обсудить тот вызов, который ей нагло бросил в лицо Семён Престолов на новогодней вечеринке в Академии.

Вот никак эти ребята из шайки покойного Косматова не успокоятся. Всё лезут к нам и лезут, словно мухи к липкой ленте. Их пример бывшего вожака ничему не научил. А уж когда Мизуки открыто призналась, что это именно она убила Сергея в подвалах Балашихи, то Престолов буквально вскипел. Он вскинулся, побледнел как полотно, и брызгая слюной, прошипел на весь зал, что вызывает её на Ристалище Чести!

Я тогда попытался вмешаться. Хотел объяснить этому тощему идиоту, как именно умер Сергей. Как он героически сдерживал Курганного Мертвяка, как его плоть слилась с монстром, спасая наши жизни. Но Престолов только цыкнул, заявив, что я не должен лезть в чужую кровную месть, и что до меня, Ярославского, тоже скоро очередь дойдёт!

После этого он развернулся и бросился прочь из зала, как ошпаренный. Даже не дал ничего объяснить — тупо не желал слушать правду, предпочитая упиваться придуманной ненавистью.

А я ведь тогда наткнулся ещё и на насмешливый взгляд Глеба Долгополого. Этот княжич стоял в сторонке с бокалом шампанского и довольно скалился. Мне до одури хотелось показать ему в ответ средний палец (или сформировать его из огненной живицы прямо у него перед носом), но я сдержался.

Ладно, черт с ним. Рано или поздно, но мы схлестнемся с этим пафосным типом. Мой внутренний ведарь буквально кожей чувствовал — этот нарыв скоро прорвёт. А пока что Мизуки приняла вызов Семёна с пугающим ледяным спокойствием. Она согласилась. Бой был назначен на второй день после окончания каникул.

Так что отказывать девчонке в таком простом развлечении, как покатушки на снегу, перед возможной смертельной схваткой было бы в корне неправильно. Хоть я и был на все двести процентов уверен в своей боевой подруге-ниндзя, но какой-то липкий червячок тревоги внутри всё равно свербел. Он подкидывал гаденькую мысль, что она может не справиться.

Почему?

Да потому что я ни разу не видел Престолова в серьёзном, настоящем бою. С Косматовым мы бились, здоровяку