Укротитель Драконов 5 - Ярослав Мечников

Ярослав Мечников

Укротитель Драконов V

Глава 1

Слово «пришлый» ударило меня под рёбра, и на несколько секунд площадка вместе с закрытыми воротами, людьми на стене и чёрным зверем у дальнего края ушла куда-то в сторону.

Она явно знала.

Эта мысль пришла первой и сразу захватила всё, что было во мне. Женщина смотрела прямо на меня, хотя рядом сидел Повелитель Империи, чьё имя знала вся Вертикаль, а под нами стоял Владыка Бурь, способный одним выдохом превратить половину селения в обугленный камень. Для неё существовал только я. Слово прозвучало спокойно, почти буднично, и от этого сделалось ещё хуже, потому что так говорят о давно известном.

Я представил, что будет, если люди на стене услышат в нём тот же смысл, который услышал я. Внук старейшины ушёл за камень предков, прожил несколько месяцев у мясников, а потом вернулся с чужой душой под кожей, привёл трёх драконов и собственного отца на Владыке. Для любого человека здесь это выглядело бы проникновением врага прямо в сердце рода. Меня могли связать, запереть, отдать шаманам, попытаться вытащить из тела Аррена тем способом, который в этом мире считали надёжным. Способов причинить человеку боль здесь наверняка тоже знали достаточно.

Дед велел молчать.

Я стиснул челюсть и удержал взгляд на женщине. Хотелось спросить, кто она такая и откуда знает, а ещё сильнее хотелось оказаться далеко отсюда, где никто не помнил лица Аррена и не мог сравнить его со мной. В Клане я был Падалью, странным упрямым мальчишкой с полезным даром. Здесь у каждого человека могла найтись память обо мне.

Точнее, о нём.

Я перевёл взгляд на ремешок у неё на запястье.

Узлы лежали в два ряда. Некоторые потемнели от времени, края других оставались светлыми, словно их затянули недавно. Между ними виднелись короткие участки кожи, натёртые до блеска. На правой ладони у женщины лежала широкая мозоль поперёк пальцев, такая появляется от древка или длинного посоха. На плаще отсутствовали родовые знаки. Серо-лиловая кожа подтверждала мглохода, ясные глаза разрушали привычную картину. Я принялся разглядывать шов на её воротнике, заметил обломанный ноготь и увидел, как она переносит вес с пятки на носок перед каждым порывом ветра.

Когда смотришь внимательно, ум занят одной работой. Для паники у него остаётся меньше места.

Рэн медленно снял руку с чешуи Тхар-Гхора. Владыка почувствовал движение всадника и опустил переднюю часть тела ровно настолько, чтобы тот мог сойти. Отец спустился без помощи стремян, приземлился в снег и выпрямился между женщиной и седлом.

Он оказался ниже неё по склону, однако смотреть сверху ей всё равно не позволил. В его позе ничего не изменилось, а голос лёг на площадку громко, так что люди у ворот притихли сами.

— Ты находишься во дворе Громового Очага, перед старшим рода и членом Совета Семи, поэтому назовёшь имя, службу и право, по которому встала здесь с имперским зверем, пока тебя не пригласили. После этого объяснишь слово, которым встретила наследника Громовых. Подобные слова на родовой земле имеют вес, и даже служба мглоходов не даёт права бросать их без основания.

Женщина посмотрела на него. Глаза оставались ясными, с тёмным ободком вокруг радужки, и мигала она по-человечески, часто, когда ветер приносил снежную пыль.

— Зовут Пряхой. Имя для дороги годится, остальное тебе без надобности. Право у меня с собой, Повелитель, раз уж тебе спокойнее смотреть на свинец.

Она расстегнула плащ у горла, запустила пальцы внутрь и вытащила короткую цепочку. На ней висела овальная пломба размером с половину ладони. Свинец потемнел почти до черноты, а в его середину был глубоко вдавлен знак, похожий на закрытый глаз, через который проходила вертикальная трещина.

Рэн увидел оттиск и замер.

Со спины это выражалось едва заметно: плечи стали ровнее, подбородок чуть поднялся.

— Серая Печать, — произнёс он после паузы. — Я полагал, что её носители показывают право наместникам Пограничья и входят в родовые земли после приглашения старейшин.

— Приглашение было, — отозвалась Пряха и убрала пломбу под плащ. — Старейшины позвали того, кто умеет смотреть в поле. Я приехала. Всё остальное можно обсудить под крышей, когда люди перестанут мёрзнуть из любопытства.

— Серая Печать отвечает перед Небесным Троном, — сказал Рэн, и слова явно предназначались уже для тех, кто стоял на стене. — Совет Семи не получал известий о вашем движении на восток.

— Печать потому и серая, что её плохо видно из окон Совета.

На стене кто-то втянул воздух. Рэн повернул голову и звук оборвался. Пряха смотрела на него без вызова, словно сообщила давно установленный порядок вещей, который мог ему нравиться или не нравиться.

— Ты уклонилась от объяснения, — продолжил он. — Аррен родился в этих горах. Его кровь внесена в память Очага, мать носила его под этим небом, а дед держал у родового огня. За камень он ушёл по решению старших и сейчас вернулся домой. Слово «пришлый» к нему применить нельзя без причины, которую я все таки готов выслушать.

Пряха повернулась ко мне. Пауза длилась всего мгновение, однако в это мгновение она успела снова найти меня глазами, будто Рэн стоял перед ней прозрачный.

— Мглоходы называют пришлым того, кто входит в поле чужой тропой, — сказала она достаточно громко, чтобы услышали у ворот. — Поле ведёт каждого по нити, которая выросла вместе с ним. Иногда человек приходит сбоку, через чужой след, и тогда за ним тянется запах дальней дороги. В слове нет хулы. Ваш наследник сам нашёл вход в Тэр-Ашт, хотя скорлупа трижды промолчала. Для нас такие всегда приходят издалека, даже если родились в соседней комнате.

Напряжение на стене ослабло. Один из стражей опустил копьё, древко тихо стукнуло о каменный край. Кто-то за воротами заговорил вполголоса и тут же умолк.

Объяснение звучало достаточно разумно. Драконы Аррена не выбрали его в скорлупе, связь появилась позднее, путь к ней прошёл через Клан и взрослого дикого зверя. Для племени это уже было чудом, которому требовалось название. Мглоход дала такое название, и людям по всей видимости стало легче.

Я продолжал смотреть ей в глаза, потому что понимал — она произнесла слово «пришлый» раньше, чем возникла необходимость что-либо объяснять. Произнесла только для меня, тихо, с трёх шагов. Теперь смысл укрыли местным обычаем и выставили перед людьми безопасной стороной, но мне казалось, что она думает совсем не то, что говорит.

Пряха