Меченый. Том 11. Конец истории - Андрей Николаевич Савинков

Меченый. Том 11. Конец истории

Глава 1

Интернет и спорт

14 июля 1996 года; Черноморское побережье, СССР

DEUTSCE NATIONAL-ZEITUNG: Бегство из Тюрьмы народов

Почти восемь десятилетий советскому человеку объясняли, что он живёт в самой свободной стране мира. Правда, проверить это утверждение ему не позволяли. Миллионы людей никогда не знали элементарной для европейца свободы путешествий, а те, кто всё-таки хотел увидеть мир без разрешения партийного начальства, десятилетиями бежали через границы, моря и колючую проволоку.

Теперь железный занавес впервые приоткрыли. XXIX съезд КПСС постановил разрешить гражданам свободный выезд из СССР — правда, с характерной большевистской оговоркой: желающий навсегда покинуть «родину трудящихся» должен отказаться от советского гражданства.

За первые три месяца новым порядком, по различным оценкам, воспользовались уже более 50 тысяч человек. Пока это ручеёк, а не поток, но направление совершенно очевидно. Особенно много желающих уехать в Прибалтике, Западной Украине и Закавказье. Причём люди покидают Союз сейчас, в разгар мирового экономического кризиса, когда на Западе вовсе не ждут эмигрантов с распростёртыми объятиями. Они предпочитают неопределённость свободного мира гарантированной стабильности советской казармы.

Причина понятна: никто не верит, что открытая дверь останется открытой надолго. Горбачёвская Москва одновременно с разрешением эмиграции продолжает затягивать гайки в национальных республиках. Возможности получать образование на местных языках сокращаются, русификация государственного аппарата усиливается, а представителей республик в союзном руководстве становится всё меньше. Да и самих республик после всех переделов осталось уже семь.

«Мне почти десять лет объясняют, что снимать на эстонском языке слишком дорого и непрактично, — рассказал нашей газете один из известных прибалтийских режиссёров, попросив пока не называть его имени. — От нас требуют делать фильмы так, чтобы их понимали от Владивостока до Одессы, а потом ещё отчитывают за недостаточные сборы. Это не культурная политика. Это наказание за то, что мы остаёмся эстонцами».

Режиссёр уже оформляет документы на выезд и рассчитывает поселиться во Франции. Там он намерен искать независимое финансирование для полнометражной картины полностью на эстонском языке.

Лето 1996 стало концом так и не родившегося в этом мире глобального интернета. Нужно понимать, что на описанный период имелось как минимум три достаточно обособленных интернет-зоны. Советская Совсеть объединяла цифровое пространство СССР и союзников. С кем-то связь была через спутник, куда-то — на Кубу и во Вьетнам с Кампучией — мы тянули кабель, но в целом система была достаточно закрытой. Возможности для регистрации иностранцев имелись, но вход был только через специальный браузер и с регистрацией «по паспорту», поэтому западников в нашем сегменте имелось немного. Нет, не так, их было немало, на самом деле, там речь уже о сотнях тысяч шла, особенно после начала кризиса «внешний трафик» в рост пошел, но по сравнению с внутренним это все же была капля в море.

Была китайская ниша, они сначала пытались строить систему на двойственной основе так, чтобы и собственный интернет иметь, и от глобального не отрываться, но последние события этих лет фактически концепцию похоронили, и Пекин включил Великий Китайский Фаервол, физически отрезав своих жителей от мира.

Ну и весь остальной интернет. Кто его контролировал? Формально никто, в реальности — США через несколько специальных организаций типа IANA и NSI, которые занимались техническим обслуживанием корневой зоны и торговали доменными именами. На секундочку, стоимость домена в зоне.com,.net,.org в описываемое время составляла 50 докризисных долларов в год, можно представить, какие там были обороты на пустом месте.

В нашей истории как раз в 1996 году произошла попытка «бунта», структуры Международного союза электросвязи при ООН пытались отжать себе контроль над прибыльным делом под предлогом того, что интернет не может принадлежать одной стране, но, в общем, у них ничего не получилось, потом контроль отдали специальной «некоммерческой» структуре, которая тут же заключила контракт с министерством торговли США… Короче говоря, в той реальности интернет так и не стал «независимым».

Здесь все пошло жестче. На волне национализации американского имущества в руки «местных» попали в том числе корневые дата-центры. Американские корпорации, которым принадлежали сами сети и трансокеанские линии, оказались фактически отрезанными от своей инфраструктуры. А где не попали, там местные начали — кто мог, конечно, это в первую очередь ЕС касалось — стремительно создавать собственную инфраструктуру, чтобы не зависеть от «большого белого брата».

2 августа в ООН в Женеве Генассамблея проголосовала за передачу «контроля над интернетом» — там все было сложнее, но это сейчас не важно — своим структурам. Проголосовала, кстати, при участии всего около 120 стран, что само по себе показывало падение значимости ООН как главной международной организации, которая, ко всему прочему, переживала жесточайший кризис собираемости взносов и фактически была парализована безденежьем, бюджет ООН сократился с 1994 по 1996 в 11 раз, если брать по паритету покупательской способности.

Естественно, американцы выполнять решение Генассамблеи в Женеве — Вашингтон вообще не признавал эту релокацию и продолжал проводить свои «заседания» в Нью-Йорке, то есть было сейчас как бы две ООН — отказались. Это привело к тому, что сначала ЕС, а потом и другие объединения стран начали фактически национализировать интернет. Менять структуру, создавать собственные корневые DNS-зоны, переходить на собственные домены и отдельные кластеры IP-адресов. Понятное дело, процесс этот был не мгновенным, однако уже к концу августа пользователь из условной Франции зачастую мог видеть только французские или, если повезет, европейские сайты. Выход в глобальную сеть оказался обрублен быстро и радикально.

— У нас на следующий год отваливаются еще две команды, — пожаловался мне Экклстоун, по старой памяти напросившийся «в гости». Откровенно говоря, общаться с пройдохой особого желания не имелось, но все же посмотреть на мир чужими глазами «из-за забора» было порой небесполезно.

— И сколько остается?

— С вами — шесть.

1996 год стал годом смерти массового спорта высших достижений в мире, во всяком случае в том виде, который все знали — точно. Про олимпиаду в Атланте уже упоминалось, социалистические страны — как, впрочем, и многие несоциалистические — туда не поехали, вместо этого провели в Москве «Игры Дружбы», что смешно, приехало на них больше стран-участниц, чем на олимпиаду. Кроме стран СЭВ и других наших союзников, в столицу нашей родины прибыли спортсмены из некоторых европейских стран и даже — что в Вашингтоне было воспринято особенно болезненно — из Южной Кореи. Во-первых, такое представительство было