Королева северных земель - Виктория Богачева

Астрид была дочерью рабыни Сольвейг и предателя Орна. Её мать Рагнар изгнал, и девочка росла в Вестфольде под его опекой.

Конунг переглянулся с Сигрид поверх рыжеволосой головы сына.

— Вернёшься в Вестфольд на кнорре. Не пойдёшь добром, я тебя к мачте привяжу, — спокойно пообещал Рагнар Эрлингу.

Тот фыркнул, но возражать не посмел, решив не гневить Богов. Ему и так несказанно повезло отделаться от отцовского гнева тасканием тяжестей.

Сидевшая рядом Сигрид прикусила губу, чтобы побороть смешок. Когда-то очень давно именно так она появилась в Вестфольде. Появилась, чтобы уже больше никогда не уйти.

Утром Рагнар проснулся один, а такое случалось редко. Сигрид, как и Эрлинга, не оказалось в хижине. Конунг умылся ледяной водой, сжевал сухую лепёшку, запил её из кувшина и вышел наружу.

Влажный туман ещё стелился по земле. Снег здесь давно сошёл, земля лежала южнее Вестфольда, и зимы были не такими суровыми.

Поправив на плечах плащ, Рагнар огляделся. Поселение уже давно проснулось, в небо поднимался дым, рабыни готовили в очагах пищу.

Они задержатся здесь ненадолго. Пробудут седмицу, а затем отправятся дальше. Но перед тем он убедится, что его сын уплыл на кнорре в Вестфольд.

Знакомые голоса привлекли его, и Рагнар зашагал к берегу.

Он увидел их раньше, чем они увидели его.

Сигрид стояла на мостках между двумя кораблями, которые покачивались на мелкой утренней волне.

Рыжие косы она перекинула за спину, рукава закатала до локтей, и босые ноги на мокрых досках стояли твёрдо, будто мостки были землёй, а не полоской дерева над ледяной водой.

Эрлинг бежал к ней, и доски ходили под ним ходуном, и драккары раскачивались от каждого шага, и ледяная вода плескалась совсем близко.

Он добежал до середины и замешкался. Мостки разошлись, качнулись в разные стороны, и мальчишка застыл, удерживая равновесие на одной ноге, как цапля.

— Беги дальше, — спокойно сказала Сигрид. — Подумаешь, упадёшь. От холодной воды ещё никто не умирал.

После её слов Эрлинг словно вышел из оцепенения, в которое погрузился, вглядываясь в тёмную воду под босыми ступнями. Уверенно опустил вторую ногу и побежал снова, добрался до матери, развернулся, не останавливаясь, и бросился обратно.

На его губах сверкнула торжествующая улыбка, которая тотчас пропала, когда Сигрид нарочно отодвинула вторую доску.

Она с лёгкостью удержалась на одной, а вот Эрлинг, не ожидавший подобного, запнулся и едва не свалился в воду, успел в последний миг зацепиться за мостки и навалиться на них животом.

Взгляд, который он бросил на мать, был почти обиженным.

— Враг не будет ждать, пока ты добежишь, — без улыбки сказала Сигрид. — Вставай.

Эрлинг стиснул зубы и подтянулся обратно. Отряхнул ободранные ладони о рубаху, мокрую на животе. Обида ушла из его взгляда так же быстро, как появилась. Поднялся на ноги, расставил их пошире и посмотрел на мать.

Сигрид с лёгкостью вернула доску на место.

— Давай ещё раз.

Эрлинг побежал. На этот раз настороженно, готовый к подвоху. И правильно сделал, потому что на середине пути Сигрид ударила ногой по мосткам. Доски заходили ходуном, но мальчишка успел присесть и переждать, и побежал дальше.

На сей раз он улыбнулся с торжеством, лишь когда добрался до противоположного борта. Если матушка ещё раз выбьет доску из-под его ног, будет за что ухватиться.

Но Сигрид улыбнулась. А потом посмотрела в сторону берега. Рагнар шёл к ним по песку.

Эрлинг тоже его заметил.

— Отец, смотри! — крикнул он и тут же осёкся, потому что вспомнил: хвастать особо нечем.

Мокрая рубаха и ободранные ладони говорили сами за себя.

— Сколько раз упал? — спросил Рагнар.

Эрлинг помедлил.

— Один, — вздохнул он.

— Покажи руки.

Сын протянул ободранные ладони.

— Больно?

— Нет, — соврал Эрлинг.

— Врёшь, — сказал Рагнар. — Больно. Но это пройдёт. Давай ещё.

Мальчишка удивлённо моргнул. Потом развернулся и побежал.

Рагнар ступил на мостки и прошёл к Сигрид. Доски под ним даже не дрогнули. Встал рядом, и какое-то время они молча смотрели, как их сын бегает туда и обратно по раскачивающимся доскам над тёмной водой.

Оба подумали вдруг, что этот мальчишка однажды побежит по мосткам между боевыми драккарами, когда доски будут скользкими от крови, а внизу будет не ледяная вода фьорда, а чёрное зимнее море.

Но это будет потом.

Сейчас Эрлинг бежал по мосткам к родителям, и солнце пробивалось сквозь туман, и утро пахло солью, дымом и хлебом, и всё было хорошо.

Всё было хорошо.