Вик Разрушитель 11 - Валерий Михайлович Гуминский

но без оголтелости «рубились» на короткой дистанции. Помимо мечей в ход шла борьба, подсечки, удары щитом, кулаком в шлем. Да, это было грязно, жестоко, но вполне реалистично. Мы слышали хриплые выдохи, скрежет металла, глухие удары клинков по доспехам. Парни не брезговали падать, показывая приёмы борьбы на земле и то, как товарищ прикрывает упавшего своим щитом.

Удар барабана — все замерли на месте.

— Третий акт! «Сага о побратимах»! Кульминация сюжета! — умело дирижировал действием стоящий на стене мужчина.

Под нашими любопытными взглядами эта сага оказалась разбита на три сценки. Первая показывала, как двое воинов сражаются плечом к плечу против врага — четырёх противников с мечами и топорами. Они демонстрировали слаженность, перекрывая секторы атаки, тем самым защищая друг друга от зубодробительных ударов. Во второй сцене один воин оказался «ранен». Он опустился на колено, а его щит после предыдущей стычки оказался изрубленным, с торчащей щепой. Его напарник, с яростью рыча, встал перед другом, отбиваясь от атак двух «противников» и используя для защиты не только меч и щит, но и кулак. Сбив одного нападавшего с ног, он получил удар в плечо от другого, но не упал, а наоборот, с удвоенной яростью пошёл в атаку. В третьей сцене (со стены объявляли каждый важный момент) «раненый», собрав волю, встал на ноги. Плечом к плечу оба прорывают окружение, отступая к «своим». В финале они встали спиной к спине, тяжело дыша от проделанной воинской работы, и даже готовы были встретить новую волну врагов. На лицах этих ребят проглядывает самая настоящая усталость, ярость и решимость драться до конца.

— «Хирд» — это не просто гвардия, это воинское братство! Они не оставят своего товарища даже под смертельным ударом!

Барабан смолк не сразу. Его удары становились всё тише и тише, пока «Хирд» выстраивался напротив трибуны. На запылённых лицах бойцов виднелись дорожки от пота. Подняв мечи и щиты, они, как один, оглушительно и коротко рявкнули какое-то то ли приветствие, то ли клич. Затем, повернувшись, ушли таким же неспешным шагом, как и появились, за стены замка. Мы, не жалея ладоней, аплодировали столь искусной демонстрации ристалища.

Сидевшая с другой стороны Астрид наклонилась ко мне и прошептала:

— Мой отец покупает верность землёй и золотом. Но уважение короля можно заслужить только так, как вы видели. Харальд любит силу. Настоящую силу, Андрей.

Да мне и так было понятно, что у Свирепого своеобразный характер, и собственное видение мира. Может, кому-то и не нравится модель его правления, но папаша Снежной Кошки далеко не самодур. Конечно, капля самовлюблённости присутствует, как и у большинства правителей, и с этим надо считаться. Предполагаю, что и за дочкой, когда та выйдет замуж, он будет присматривать без всякого стеснения, и, если почувствует какую-то проблему, обязательно вмешается. Вот это обстоятельство и беспокоило. Чтобы такого не происходило, Астрид должна чётко дать понять отцу, что такое поведение неприемлемо. Ладно, заносит меня в далёкие дали, рано об этом думать.

— Вам понравилось выступление «Хирда»? — поинтересовалась Астрид, пока по трибуне разносили прохладительные напитки откуда-то появившиеся стюарды.

— Шикарно! — высказали общее мнение девушки. Парни же ответили сдержанно, не желая показывать эмоции, хотя и их впечатлила реконструкция боя. В ушах до сих пор стояли оглушающие звуки от ударов топоров о щиты, стук мечей. А ветерок ещё и запах пота и пыли донёс на трибуну, создавая полноценное ощущение боя. Ещё бы крови немножко для антуража… Хотя, кто знает, может кого и ранило. Бились парни реально без шуток.

В это время снова зарокотал барабан. На площадку вышли десять крепких молодых парней в шортах и футболках. Они выстроились в одну шеренгу, заложили руки за спину и замерли, глядя на нас. Каждому из этих крепких мускулистых ребят было лет по двадцать. Наши девушки с интересом поглядывали на них, вполголоса гадая, что сейчас нам покажут.

— Молодые рекруты «Хирда» бросают вызов славным сынам русских витязей! — рявкнул со стены устроитель зрелищ. — Найдутся ли среди них десять сильных воинов, готовых победить гвардейцев короля Харальда?

Всё-таки молодёжь, а не профи! От сердца отлегло, но ненадолго. Эти кабанчики даже в своём юном возрасте представляли серьёзную силу.

— Вот это подстава! — громко сказал кто-то из парней «старшей» свиты. — Да над нами посмеяться решили!

Я обернулся и понял, что эту глупость сказал Василий Трубчевский, невысокого роста крепыш, чью породу портили излишне мощные надбровные дуги и провисшие щёки, отчего казалось, что на тебя смотрит злой бульдог.

Медленно встаю, как и договаривался со «своими» свитскими. Следом за мной поднялись Данька, Мишка, Юра, Макс, Сашка и Вася Туренин.

— Нужно ещё троих, — громко произнёс я. — Или откажемся?

— Никакого желания в пыли валяться нет, — хмыкнул Трубчевский. — Если у тебя есть такое желание, Мамонов, милости просим.

Матвеев, сидевший чуть поодаль, начал медленно накаляться. Он ведь тоже понял, что шведы затеяли маленькую провокацию. И достойно ответить на неё должны были именно «старшие» свитские. А тут наоборот, выскочка из якутского клана первым принял вызов. Да-да, знаю уже, что меня так и называют московские дворяне.

— У меня костюм за сорок тысяч, — поддакнул Трубчевскому Сашка Глинский. Кстати, самый крепкий из всех, как будто специально заточенный под перетягивание каната. — Как-то не в кайф вывалить его в пыли.

Я не стал говорить, что для нас приготовили спортивные костюмы. Иначе весь гнев этих расфуфыренных петухов обрушится на меня. Дескать, подставу соорудил именно я, а принцесса поддержала идею. Девочку же обижать не будут, а на мне отыграются.

— Ладно, если остальные такие нежные, всемером справимся, — я уже давно решил, что в случае отказа воспользуюсь Силой. Благо, она не магическая. — Пошли, парни.

Поднимаю руку, сигнализируя устроителю, что принимаем вызов.

— Андрей, я горжусь тобой! — Астрид поглядела на меня посветлевшими глазами, в которых прыгали чёртики. — Надерите зад «Хирду»!

Услышать такое от утончённой девушки было неожиданно. Какое-то мгновение все молчали, переваривая фразу, а потом раздался весёлый гогот Мишки Кочубея и звонкий — наших девчат. Раздались аплодисменты.

Мы прошли мимо застывших рекрутов, на лицах которых не отобразилось ни одной эмоции. Даже ни одного непристойного жеста! Обидно.

— Эй, Мамонов! Подожди, мы с тобой!

Обернувшись, с удивлением обнаружил, что за нами поспешают Буремский и ещё двое ребят, не отличающихся особой статью. Оба худощавые, хлипковатые для перетягивания каната. Егор Воронцов