Ангел за маской греха - Алиса Бренди

себе, обнял так, что моя спина прижалась к его груди. Его дыхание у меня на затылке постепенно замедлялось, становилось ровным и глубоким.

Я уже начала проваливаться в сон. Веки налились тяжестью, мысли расплывались, превращались в бессвязные образы, когда Дима тихо позвал меня:

— Эля.

Я пошевелилась, с усилием приоткрыла глаза, моргнула несколько раз, пытаясь сфокусироваться.

— М-м? — сонно пробормотала я.

Он помолчал секунду, его рука нашла мою ладонь, сжала крепче, переплела наши пальцы, а потом он тихо, почти шёпотом, сказал:

— Я люблю тебя, Эля. Очень сильно люблю.

Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее, наполняя грудь теплом. Сон как рукой сняло. Внутри всё сжалось от этих слов, от того, как он их произнёс — тихо, искренне, без ожидания ответа. Я знала, что должна сказать. Конечно, я любила его. Очень сильно. Безумно. Всем сердцем, всей душой.

Но я промолчала.

Не потому, что сомневалась. А потому, что не знала, как выразить всё то, что творилось у меня внутри. Дима, кажется, понял. Он просто крепче сжал мою ладонь и не стал настаивать.

Я снова закрыла глаза, но сон не шёл. В голове всплыли мысли, с которыми я уже давно пыталась разобраться. Я любила его каждой клеточкой, без остатка. Но иногда я думала — а правильно ли это? Не обманываю ли я саму себя? Порой в голову закрадывались мысли о том, что я не должна любить его. Что это же стокгольмский синдром, классический случай. Я влюбилась в человека, который был жесток ко мне, держал меня взаперти, причинял боль.

Или нет. Не так. Я влюбилась в человека, который сажал цветы на могилах моих родителей. Который спас моего брата, дал ему шанс на полноценную жизнь. Который закрыл меня от пуль собственным телом, рискуя жизнью. Который нашёл меня в лесу, когда я была на грани смерти. Который заботился обо мне и о Славе все эти месяцы — возил на реабилитацию, поддерживал, был рядом каждый день, в каждую трудную минуту. Перечислять можно было до бесконечности.

Наверное, я влюбилась именно в этого человека.

Или может, это всё-таки стокгольмский синдром, а я дура?

Может быть. Ну и ладно.

Эпилог

Ёлку мы нарядили все вместе на следующий день. Слава был в полном восторге — бегал вокруг, доставал из коробок шары и гирлянды, старательно развешивал их на ветках, иногда спорил с Димой о том, куда лучше повесить ту или иную игрушку. Лиза спокойно распутывала гирлянды, аккуратно развешивала украшения, иногда поправляя то, что Слава повесил криво. А я стояла рядом, подавала им то, что нужно, смеялась над их спорами о том, куда лучше повесить серебряную звезду — на верхушку или чуть ниже.

Мы украсили весь дом — развесили гирлянды по стенам, расставили свечи, поставили на подоконники маленькие декоративные ёлочки. К вечеру дом преобразился, стал уютным, тёплым, по-настоящему праздничным.

Лиза и Слава остались ночевать. Дима заранее подготовил для них комнаты в другом крыле дома. Лиза устроилась в одной, Слава — в другой, по соседству.

Мы поужинали все вместе, посмотрели фильм, а потом Лиза со Славой ушли спать. Мы проводили их, пожелали спокойной ночи, и вернулись в нашу спальню.

Я закрыла за собой дверь и вдруг почувствовала неловкость. Лиза и Слава были здесь, в доме, совсем рядом. Ну, не совсем рядом, но всё равно — они под одной крышей с нами. А если они нас услышат? Вдруг...

Дима подошёл сзади, обнял меня за талию, поцеловал в шею. Желание вспыхнуло мгновенно, но я всё равно напряглась.

— Дима, — прошептала я, оборачиваясь к нему. — Они же здесь. Рядом.

Он усмехнулся, провёл рукой по моей щеке, глядя на меня с лёгкой насмешкой.

— Я специально поселил их в другом крыле, — сказал он спокойно. — И, к твоему сведению, если ты не знала, в нашей спальне сделана звукоизоляция. Профессиональная. Можешь кричать сколько угодно — никто ничего не услышит. Обещаю.

Я покраснела, прикусила губу, но он уже притянул меня ближе, его руки скользнули под мою кофту, горячие ладони легли на голую кожу. Он поцеловал меня — долго, глубоко, требовательно, и все мысли о Лизе и Славе мгновенно улетучились. Его пальцы расстегнули пуговицы на моих джинсах, скользнули под трусики, и я застонала ему в губы, вцепившись в его плечи.

Я поняла, что и эта ночь будет долгой.

* * *

Новогоднюю ночь мы провели прекрасно. Сами наготовили салатов, запекли мясо, накрыли большой стол. Днём слепили во дворе огромного снеговика с морковкой вместо носа и ведром на голове. А ночью Дима запустил фейерверки, и мы стояли во дворе, задрав головы, наблюдая, как небо вспыхивает яркими огнями.

Под бой курантов мы чокнулись бокалами с шампанским. Дима обнял меня за талию, притянул к себе, поцеловал, пока куранты отсчитывали последние секунды уходящего года.

И я вдруг осознала, что не знаю, чего пожелать. Все стандартные желания — здоровье, счастье, любовь — казались слишком общими, слишком простыми. Первое, что пришло в голову: спокойное лето. Просто спокойное лето.

Два последних лета были самыми тяжёлыми в моей жизни. И теперь мне было страшно. Страшно, что следующее лето принесёт что-то новое, страшное, непоправимое. Я загадала просто спокойное лето.

Но моё желание не сбылось.

Лето спокойным не было.

В июне, едва я сдала последние экзамены, я вышла замуж. Едва мы успели прийти в себя после свадебных гуляний, отдышаться, разобрать подарки, сразу полетели на целых три недели в путешествие по Китаю. Я очень хотела туда — давно мечтала увидеть эту страну, её древние храмы, небоскрёбы, Великую стену, рынки, всё то, о чём читала и смотрела в фильмах. Мой любимый муж согласился без раздумий.

Первую неделю мы провалялись на пляже — загорали, купались в тёплом море, пили коктейли, наслаждались тем, что нам никуда не надо спешить. А потом началось безумие. Мы носились по экскурсиям с утра до ночи — смотрели Пекин с его многомиллионной толпой и небоскрёбами, карабкались на Великую китайскую стену, бродили по древним храмам, терялись на шумных рынках, пробовали странную еду. Сложно было назвать это отдыхом — скорее изнурительным марафоном, после которого мы приползали в номер каждый вечер без сил.

Домой мы вернулись обессиленные, с чемоданами сувениров и тысячей фотографий. Несколько дней мы просто валялись дома, восстанавливаясь, приходя в себя. После такого отдыха точно нужен был ещё один отдых.

А ближе к концу августа меня ждало новое потрясение. Но невероятно