Колчак. Верховный правитель России - Николай Андреевич Черкашин

Не знаю, зачем он это сделал, зачем не сразу было узнать мне правду. Я была ко всему готова, это только лишняя жестокость, комендант ничего не понимал».

Старое фото. Анна Васильевна Тимирёва. 1916 год. Мягкий взгляд влюбленной женщины. Уже влюблена. В него. Еще все впереди. Грустна и красива. Мила и добра. Скорее всего, именно эта карточка уже подарена ему, уже стоит в рамочке на его рабочем столе во флагманской каюте «Георгия Победоносца».

Борис Георгиевич Старк прав: Анна Каренина! И Анна Тимирёва была тоже обречена на колесование паровозом, летящим в коммуну по людским телам, как по шпалам. А пока – чемодан замерзших ландышей, рояльные аккорды Чайковского. Володин смех из детской. Толстой предсказал эту женщину в своем романе. Но не хватило бы и десяти классиков, чтобы придумать все, что ей выпадет уже через год…

Василий Ильич Сафонов, директор Московской консерватории, отец Анны Тимирёвой

Фото 1969 года. Она? Да, это она. Открываешь – и тебя отбрасывает ее взгляд… Неженская твердь в глазах и жестких складках. Печально, но твердо сжатые губы. Как схож их горестный рисунок – у Анны и Александра. Как будто в последнем, предсмертном поцелуе впечатал он в ее уста абрис своих губ. Навсегда.

Горькая мудрость в изломе бровей. Нет ни укора, ни жалобы в ее очах. Она не видит фотографа. Она смотрит в себя. Взгляд человека, который вдруг обернулся – и ему открылась вся его жизнь, разом. И какая жизнь!

Дом на Плющихе, в котором жила Анна Васильевна в свои последние годы

Галоп по степи на любимом коне и салоны музыкального олимпа России, балы в морских собраниях и тревоги военной Балтики, лепестки сакуры в фонтанах города храмов – Киото, лазаретные вши под бинтами раненых, теплушки и бараки, коммуналки и камеры, чужие углы и снова бараки, бараки, бараки – на тридцать семь лет общего счета.

Расстрелян любимый, расстрелян сын, развеяно в лагерную пыль полжизни. В конце пути полунищенское одиночество в коммуналке. Слышать из репродуктора корявые речи бровастого недогенералиссимуса, зная, что на его месте, на капитанском мостике страны, стоял когда-то человек духа и чести – ее возлюбленный. Сравнивала ли она их? Скорее всего, ей и в голову не приходило сопоставить эти имена: Колчак и Брежнев, Верховный правитель и Генеральный секретарь… Но она ушла из этой юдоли под косноязычное бормотание о светлом коммунистическом будущем. Бог не привел ей увидеть и услышать в конце ничего иного.

Анна Васильевна с сыном Володей

Старое фото – как застывшее зеркало. Разве посмеет кто назвать эту семидесятипятилетнюю женщину старухой?

Красиво взвихренные волосы. Эдакие седые протуберанцы, раскинутые током мощной энергии, излучаемой ее лбом. А может, разбросаны ледяными ветрами века, от которых она не прятала лица.

Анна Васильевна Тимирёва – островок достоинства и веры в архипелаге ей подобных островков, которые не смог размыть и поглотить кровавый ГУЛАГ.

После самоареста в 1920 году Анна Тимирёва была арестована иркутским ГубЧК в мае 1921-го. Отпустили. Через год арестовали снова и приговорили к двум годам заключения. В 1925 году новый арест по обвинению в шпионской деятельности в пользу Англии. После тюрьмы – ссылка в Калужскую область.

Анна Васильевна Тимирёва после тридцати семи лет лагерей и ссылок. Москва, 1975 г.

В 1935-м – четвертый арест – за «прошлые прегрешения» и в порядке чистки Москвы от «социально опасных элементов».

1938 год. За ней снова пришли.

1949 год. Арестована органами МГБ.

В общей сложности в тюрьмах, лагерях и ссылках Анна Васильевна Тимирёва провела 37 лет.

Судьба пометила ее последний дом – на Плющихе – вывеской кафе «Ассоль»… Да, Анна Тимирёва встретила своего капитана Грея и пережила его на полвека. Старая седая Ассоль. Впрочем, нынешний хозяин квартиры, в которой она жила, не согласен с таким сравнением.

Единственная вещь, которая хранит память о той любви, – янтарная брошь, обрамленная в серебро. Александр привез ее Анне из Дании…

А что же Софья Федоровна?

Глава одиннадцатая

Вдова Колчака

В Париж она въехала как некоронованная особа: вдова Верховного правителя России. Но очень скоро узнала нужду.

Да, за границей вдова и сын Колчака были уважаемы за имя отца и мужа. Белая эмиграция в массе своей влачила полунищее существование. При всем уважении самых разнородных ее деятелей к памяти казненного адмирала никто не мог толком помочь обезглавленной русской семье. Проблема выживания целиком легла на плечи Софьи Федоровны. Благо она не была барыней-белоручкой; многодетная семья, смольнинский институт, кочевая военная жизнь научили ее многое делать своими руками. И она перешивала, перелицовывала старые вещи, вязала, огородничала.

Всю жизнь ее преследовал страх, что у Ростика не будет хорошего добротного пальто. Так было в двенадцатом году: «Третьего дня ездили в Гостиный двор, купили Славушке весеннее пальто, башмачки, калоши и шляпы». Так было и в 1939-м: «Слава носит пальто, которому 7 лет…»

Купить новое ему, начинающему карьеру банковскому служащему, не по карману.

Помогает чудо: сын адмирала Макарова, воевавший под знаменами Колчака в Сибири, присылает бедствующей вдове из Америки 50 долларов – действительно грандиозное событие в ее полунищенской жизни.

У кого-то из российских белоэмигрантов были счета в швейцарских и прочих банках. Ее банком был ломбард. Она сдавала туда золотую медаль мужа, полученную им от Географического общества за полярные экспедиции, и серебряные чайные ложки, которые удалось вывезти из Севастополя себе и сыну во спасение.

Гримаса судьбы: когда Колчак вез за собой в эшелоне вагон с золотыми слитками, его жена перебивалась на выручку от заложенного семейного серебра. И как разительно отличается список личного имущества арестованного адмирала, «защитника власти капиталистов и помещиков», от перечня бриллиантов, золотых монет и загранпаспортов, изъятых из личного сейфа одного из «вождей пролетариата» Якова Свердлова после смерти!

Два документа, которые не требуют комментариев…

После смерти председателя ВЦИК Якова Свердлова из его сейфа извлекли (опись составлена наркомом внутренних дел Союза ССР Генрихом Ягодой):

1. Золотых монет царской чеканки на сумму сто восемь тысяч пятьсот двадцать пять (108 525) рублей.

2. Золотых изделий, многие из которых с драгоценными камнями, – семьсот пять (705) предметов.

3. Семь чистых бланков паспортов царского образца.

4. Семь паспортов, заполненных на следующие имена:

а) Свердлова Якова Михайловича,

б) Гуревич Цецилии-Ольги,

в) Григорьевой Екатерины Сергеевны,

г) княгини Барятинской Елены Михайловны,

д) Ползикова Сергея Константиновича,

е) Романюк Анны Павловны,

ж) Кленочкина Ивана Григорьевича.

5. Годичный паспорт на имя Горена