Выживший. Том 3 - Павел Барчук

— Ты боишься?

— Нет… то есть… да… Говорят, вы убиваете взглядом. Что в вас сидит настоящее зло. Что вы пьете души…

Я открыл глаза, развернулся, посмотрел на девчонку. Она серьезно? В Изначальном граде Выродок едва ли не самое добродушное существо. Я убиваю только, когда мне приказывают или когда нет выхода. Откуда вообще эти страшилки?

Девчонка заметила моё раздражение, отшатнулась. Флакон с маслом чуть не выпал из её рук. Она как раз собирался плеснуть еще порцию.

— Хватит, — я резко поднялся, накинул простынь, — Уходи.

— Но… Лорд Риус накажет… Если не закончу…

— Я скажу ему, что ты была великолепна. А теперь — брысь.

Рабыня вскрикнула и метнулась к двери, будто за ней гналась стая демонов. Слышал, как она всхлипывала на бегу.

— Сумасшедший дом. Отвечаю… — недовольно буркнул себе под нос.

Если предполагалось, что меня все это расслабит, то ни черта не вышло. Я вообще не расслаблен. Я очень напряжен.

Обмотался полотенцем. Взял чистую одежду. Ее уже приготовили. Только собрался выйти, как заметил, что на столе в углу появился поднос с едой. Жареное мясо, истекающее соком, гора фруктов, свежий хлеб и кувшин с водой.

— Даже так… — разговаривал сам с собой, как дурак.

Просто все происходящее мне совершенно не нравилось. Попахивает знатным кидаловом, прикрытым красивой ширмой.

Тем не менее, отказываться от еды, тем более от такой — дурость. Уселся за стол и полчаса просто наслаждался жратвой. Не помню, когда в последний раз ел настолько вкусно.

Закончил трапезу, переоделся и двинулся на поиски Диксона. Стражники реагировали на меня спокойно. В попутчики не рвались. Провожали равнодушными взглядами и все. Будто свободно разгуливающий по замку Выродок — вполне нормальное явление. Это при том, что после восьми лет жизни в Изначальном граде, до побега, меня всегда кто-то сопровождал из охраны.

— Что ты задумал, старый мудила… — прошептал себе под нос.

Ведь сто процентов задумал. Другого объяснения происходящему не вижу.

Диксона в мастерской не оказалось. Пришлось тащиться во двор. Подумал, может, он ошивается среди других работников замка.

Время клонилось к вечеру, но жизнь здесь кипела. Слухи о моем возвращении уже разлетелись. Рабы в серых робах шарахались от меня, как от чумного. Похоже, им тоже кажется, что я вот-вот кинусь что-то там из них высасывать. Не замечал прежде такой реакции на свою персону.

Я бесцельно бродил между хозяйственными постройками, пинал мелкие камни. Диксон как сквозь землю провалился. Его нигде не было. Спросить некого. Рабы при моём появлении разбегаются, стража вообще куда-то пропала. Свобода, блин. А толку никакого.

Ноги сами принесли меня к казематам, где держали самую низшую челядь. Прошёл вдоль узких каменных каморок, свернул к «карцеру».

Это была глубокая яма, вырытая прямо в скальной породе, накрытая ржавой решеткой. Оттуда несло нечистотами и гнилью.

Когда-то давно мне приходилось несколько раз сидеть в этом чудном местечке. За особо нехорошее поведения. Сюда приводят тех, чья цена совсем невелика или кто «отличился» по мнению Аларика.

Я подошел к краю. Внизу, в жидкой грязи по щиколотку, кто-то возился. Присмотрелся повнимательнее. Да это же мой дружище Боцман!

— Эй, Сомов! — я пнул решетку ногой. Грохот металла эхом разнесся по яме.

Боцман вздрогнул, сжался в комок. Прикрыл голову руками, ожидая удара камнем или плевок. Потом медленно, с опаской поднял голову.

Он выглядел еще хуже. Лицо опухло так, что глаз почти не было видно. Губы потрескались и кровоточили. На лбу красовалась свежая, гноящаяся ссадина. Неплохо его обработал погонщик рабов за такое короткое время.

— М-макс? — прохрипел Сомов, щурясь от света магических фонарей, которые освещали двор. — Макс… это ты?

— Нет. Добрая фея.

Боцман пополз к стене, чавкая грязью. Начал царапать ее ногтями, будто пытался выбраться наверх.

— Макс… еды. Умоляю… Они не кормят меня… Я камень уронил… Случайно… Руки ослабли… Этот урод со светящейся палкой… он… Он кинул меня сюда умирать…

Я смотрел на него сверху вниз, наслаждаясь каждой деталью этой картины. Великий «строитель». Дмитрий Сомов. Куратор Домов Благодати. Человек, который решал судьбы людей, отправлял их в свои гребаные Дома. А тех, кто «выпит» досуха — в психушку. Теперь он вымаливает корку хлеба, ползая в собственном дерьме.

Я оглянулся по сторонам. Рядом с ямой, на земле, лежал небольшой кусок засохшей лепёшки. Видимо, выронил кто-то из рабов. Наклонился, поднял.

— Лови, — небрежно швырнул его сквозь прутья.

Лепешка шлепнулась в грязь рядом с Боцманом.

Он накинулся на еду, как психованный. Даже не стал отряхивать её. Запихивал хлеб в рот грязными руками, давился, глотал кусками. Крошки падали в жижу, он подбирал их дрожащими пальцами и снова отправлял в рот, облизывая грязь.

— Спасибо… спасибо, Макс… — бормотал мудила с набитым ртом, по его грязным щекам текли слезы. — Ты друг… настоящий друг… Вытащи меня отсюда, а? Я отработаю… Я что угодно сделаю… Я буду служить тебе… Только не оставляй меня здесь…

— Ты уже отрабатываешь, Боцман. За то, что сделал. Но у меня для тебя есть новость. Это все, — Я сделал широкий жест рукой, — Ничто по сравнению с тем, что тебя ждёт дальше. Просто сейчас много дел, нет места в этом плотном графике. Оставил тебя на передержку Аларику. Но скоро непременно приду за тобой.

— Зачем? — Боцман замер, открыв рот.

— А это сюрприз. Не торопись. Всему своё время.

Я развернулся и пошел прочь. Боцман что-то кричал мне вслед. По-моему каялся во всех грехах. Даже в тех, которые ко мне не имеют ни малейшего отношения.

Смотреть на Сомова было противно. Не потому что мне его жаль. А потому что увидел в нем отражение того, во что превращает этот мир любого, кто проявит слабость. Чем мог бы стать я сам.

Вот только у каждого всегда есть выбор. Ты можешь позволить обстоятельствами нагнуть тебя. А можешь бороться до последнего.

Боцман сломался. Он перестал быть человеком. Теперь он просто функция. Раб. И он сдохнет в этом мире, забыв свое имя.

Честно говоря, даже пропало желание мстить ему. В моих воспоминаниях члены «великолепной пятерки» были воплощенным злом. Я думал о них каждый день. Каждый долбаный день жизни в Изначальном граде. Представлял, как возвращаюсь домой и сражаюсь с этим пятиглавым драконом. А в итоге…

Косой оказался несчастным нытиком, Боцман — ссыклом, которое даже не поыталось сопротивляться. Вот тебе и воплощенное зло.

Вечер опустился на замок внезапно, как будто кто-то выключил рубильник. В чертовом Изначальном граде так всегда. Днем — полумрак, ночью — беспросветная мгла.

Диксон так