Измена. Моя (не) покорная - Дима Льевич

— Вот так, значит? Люди тебя волнуют? А я тебя не волную? Урод долбаный! Бабник! Уйди, не трогай меня. И домой не приходи.

— Это мой дом.

— Мне плевать, чей это дом! Не появляйся больше там. Я не хочу тебя видеть больше. Никогда!

— Настя…

— Отвали от меня, — выкрикиваю я и срываюсь на слезы, убегая. Закрываю ладошкой рот и реву со все глаза, не в силах больше ни говорить, ни спорить, ни доказывать. Ничего больше не могу, не хочу. Несусь домой на всех парах, с силой захлопываю дверь, что даже рамки с фотографиями падают со стен. Сметаю со стола все, что на нем стоит: чашки, пакет с набросками будущих пригласительных открыток на свадьбу, бутылку, банку с кофе и чайник. Кричу во все горло, пока не срываю его. И только тогда немного успокаиваюсь.

И начинаю понимать, что все вышло, на самом деле, как раз так, как я и хотела. Прям как нельзя лучше. Я нашла его, поймала с поличным, устроила скандал и получила отличный повод расстаться. Только теперь это понимаю. А нервы уже все истратила до такой степени, что колотит всю.

Мужики. Им лишь бы в трусы залезть к кому-нибудь! Ненавижу! Чтоб вас всех!

* * *

Костя

— Что ты на меня так смотришь? — зло бросаю Кате. — Ты будто не знала. На кой хер ты вообще свой рот открыла?

— Я… Да в смысле? А что мне надо было…

— Да, сука ты ёбаная, заткнуть варежку тебе надо было и молчать!

— Костя…

— Пошла к чёрту! Проваливай давай отсюда. Тоже мне… И ты уволена!

— Ты не можешь меня уволить! — огрызается Катька, показывая мне фак, не оборачиваясь. — Меня твой отец на работу принимал, а не ты, мудила!

— Я тебе сказал! Ай. Хрен с тобой. А вы чего уставились? Представление занимательное? — срываюсь еще и на работников салона, которые перестали заниматься делом и с открытыми ртами таращатся на происходящее перед боксом.

— Паренек, ты бы полегче, а? — басит грузный мужичок в комбинезоне, выглядывая из салона моей машины.

— Ладно, извините. Сами понимаете. Тут такое, чёрт. — Взмахиваю руками и ухожу. — Вернусь через пару часов. Правильно? Ага. Если закончите раньше, звоните.

Ну дела. Сука. Да как так все паршиво получилось-то, а? То тачку расхреначили, то теперь еще и Настька спалила меня с этой белобрысой. Все через жопу.

— Ну и чего теперь делать?

— Извините?

— Да не вам это я, — шиплю еще и на любознательного мужика, проходящего мимо с пакетами. Пинаю туфлей бумажный стаканчик из-под кофе и чертыхаюсь на пол-улицы. И замечаю по левую сторону дороги бабульку, торгующую цветами. У нее всего несколько букетов, но это то, что нужно. Надо ведь решать вопрос. А то малая совсем разозлится на меня и, чего доброго, откажется жениться. Это ведь мелочи. А бабы любят раздувать из мухи слона. А, еще ж у нее эти, месячные, сама говорила вчера. Подсуну ей красивый букетик, поизвиняюсь немножко, поцелую где надо и скажу, что это первый и последний раз, что ничего не было и не могло быть, а люблю я только ее. И она простит. Все будет нормально.

— Отличная идея.

— Конечно, отличная! — подхватывает бабушка. — Цветы — это всегда хорошо. Тебе сколько?

Тяжело вздыхаю и развожу руками.

— Да все давайте, чего уж там!

— Вот это ты правильно, вот это так и надо, да. Красоты слишком много не бывает. Любимая точно оценит.

— Да уж, надеюсь.

— Чегой?

— Ничего, мать. Сколько с меня?

Отдаю ей крупную купюру, без сдачи, забираю охапку каких-то и роз, и пионов, и чёрт его знает еще каких цветов и направляюсь домой.

По дороге взмок как пёс, уже думал такси вызывать. Почти километр пёрся по этим убитым тротуарам. Но дошел.

Открываю дверь своим ключом и даже немного удивляюсь, что она не заперта изнутри на второй замок. Да и цепочка не висит. Внутренне радуюсь приятному знаку и захожу в квартиру. С порога начинаю заранее подготовленную речь:

— Малышка, прости меня, пожалуйста. Я дурак, признаю. Но у нас ничего не было. Я только тебя люблю.

Прохожу прихожую и в дверном проеме в зал выглядываю. Кругом беспорядок, вещи разбросаны по полу, все вверх дном, будто тут ураган прошелся. А Настя сидит на диване, скрутившись креветкой. На голову накинула капюшон. Видно, что ей не все равно. А значит, и простить может.

— Милая моя. Прошу тебя, извини. Я не хотел тебя расстраивать. Я ни в чем не виноват, правда. А ты не дала мне объясниться. Я тебе вот букетик принес.

Она поднимает голову и смотрит на этот охренительно большой букет. И улыбается. Я уже начинаю думать, что она меня простила и сейчас бросится мне на шею, но она ухмыляется, переводит взгляд на меня и говорит:

— Вот и отнеси его себе домой, папе своему подари. И расскажи ему, какой ты, бедняжечка, не виноватый ни в чем.

— Ну Насть, я правду тебе говорю. У нас ничего не было с ней. И не могло быть.

— Ты ее целовал.

— Да не я ее целовал. Это она на мне повисла и поцеловала. Я совсем не хотел. Она просто пыталась поддержать меня.

— Поддержать? — смеется невеста. — Ах, да, у тебя ж горе огромное — машинку твою любимую испортили. Да, такое только сексом залечивать нужно. А я тебе в этом никак не помогаю.

— Ну прекрати ты уже, а? Я ничего не делал. Зачем ты так? Ты же знаешь, что я люблю тебя. Только тебя! Мне больше никто не нужен.

— Серьезно? — Она поднимается с дивана и скидывает с головы капюшон. — А мне вот кажется, что у тебя не только я, даже не только эта блондинка, которая прямо там у тебя готова была в рот взять, но и еще кто-то есть. И они друг о дружке узнали. Вот и отомстили тебе машиной за то, что ты их за нос водишь.

— Да не может такого быть. Все это невозможно, потому что нет у меня никого. Я уверен, это кто-то из бизнеса хотел насолить мне. Но это и неважно вовсе. Это просто машина. Я сказал кому надо, и этот вопрос скоро решат. Это ж хоть и подарок, но просто машина, пойми.

— Костя, мне фиолетово на все эти твои отговорки. Я знаю, что я видела.

— Ну Настюш, — понижаю голос и делаю шаг к ней, положив перед этим цветы прямо на пол, — ну прости.

— Убери от меня свои поганые руки!