Девочки - Анжелика Николаевна Королёва
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Слушай, они меня ненавидят, похоже? – сказала однажды Аня, когда они снова пришли в квартиру на Грибоедова.
– Они себя-то не любят, чё ты хочешь?! Смотри, отцу по фиг вообще на всё. Зато дядя Фёдор тебя принял. – Они рассмеялись. – Короче, мужская половина за тебя, остальные пусть чё хотят, то и думают. – Он вставил кассету в видеомагнитофон, они постелили на диване в отдельной комнате, легли и включили любимый фильм Андрея «Однажды в Америке», который она наконец-то могла посмотреть.
Несколько раз мать звала его, он выходил, говорил Ане, чтобы не отвлекалась, потому что он смотрел его много раз. Он возвращался, что-то ворчал, Аня была заворожена фильмом, просила рассказывать, что будет дальше, он хитро улыбался и отвечал, что тогда неинтересно смотреть. В конце картины она плакала, и он был доволен тем, что она оценила его вкус.
Спустя некоторое время Аня с Андреем поехали в Ко́шкино. Ей не хотелось, чтобы вечно недовольная её мать приняла его, как мадам Кожина, и, на счастье, мать с Аниной младшей сестрой уехали в санаторий на Алтае, в деревне оставались отец и брат Колька, к которому она не приехала на свадьбу. Брат с семьей жил в своём доме, в конце деревни. Они с Андреем остановились у родителей, в трёхкомнатной квартире. Аня была довольна тем, что может хозяйничать, мать ни за что не дала бы ей этого. Она отрывалась: запекла в духовке рябчиков, которых накануне отец принёс с охоты, натушила картошки, делала салаты, постряпала торт. Андрей с папой ели и нахваливали, она радовалась.
Потом они сходили к брату, помылись в бане, посидели, поговорили, выпили вкусной бражки. Брат радовался за сестру, старался поддержать разговор с Андреем, рядом возился их маленький ребёнок, жена брата всё время подкладывала Андрею еды, улыбалась, сказала Ане, что парень хороший. Все приняли Андрея как родного, да и в квартире были все удобства: видеомагнитофон лучшего качества, чем у него, много разных видеокассет с фильмами. Но Аня чувствовала, что он был не в своей тарелке, посмеивался над местными так же, как его мать, смотрел свысока и важно вышагивал по улице в новой модной коричневой нубуковой куртке. Ане хотелось угодить всем, но, несмотря на старания, она видела, что Андрей нервничает, а её простой и добродушный отец не знает, с какой стороны к нему подойти. Они пробыли в Ко́шкино пару дней, и уехали.
Обратно ехали в общем вагоне, так как мест не было, потому что возвращались они прямо перед первым сентября. Девять часов они сидели в набитом под завязку поезде, Андрей всю дорогу ворчал и жаловался, вспоминал о важных делах, которые не закончил, сказал, что завтра нужно много чего делать, он будет невыспавшимся и усталым. Всем видом он показывал, что поехал зря, Ане это не понравилось, но она устала от его ворчания и терпела. В следующую неделю они не встречались, он сказал, что занят. В субботу всё же пришёл и всё пошло, как всегда.
* * *
Шла середина сентября, рабочий день у Ани выдался особенно тяжелым и загруженным. Она стояла на кассе и еле успевала поворачиваться: народ шёл и шёл, всем было что-то нужно прямо сейчас.
– Прорвало, блин! – ругалась она про себя, когда наклонялась вниз, под кассу, и брала очередную банку «Колы» или «Спрайта».
– Спокуха, мать, скоро заканчиваем, час остался, – успокаивала Марина.
– Девушка, мне, пожалуйста, пиво. Вот это, – сказал мужской голос, она не видела, кто спрашивал, было не до этого.
Она протянула руку к пиву, чтобы подать посетителю.
– Нет, не это, – сказал он, – вот это. – Он показал на другую банку, она собралась взять её, начинала злиться.
– Открыть? – спросила она.
– Нет, девушка, мне не надо пиво, я передумал. Мне надо жвачку. Мятную. – Голос говорил спокойно.
Тут Аня подняла глаза и решила рассмотреть шутника.
– Молодой человек! Вы определитесь, что вам надо, а что не надо?! – строго ответила она и посмотрела на него в упор.
– Ань! Не узнаёшь, что ли? – спросил мужчина и продолжал улыбаться.
– Не-ет, – опешила она от того, что незнакомец знает её имя.
– Это же я, Вовка. – Парень не отводил от неё взгляда.
– Вовка? Ты?! – Она не понимала и не узнавала его, вгляделась получше, показалось, что какие-то черты лица становились знакомыми. – Ты к-как здесь? – говорила она с трудом, от неожиданности, радости и страха. «Вот кто не должен был её здесь видеть, так это он. Господи! Провалиться на этом месте!» – подумала она, это был её Вовка Качи́нский, из прошлой жизни, недавней, но уже такой далёкой.
– Ань, я тебя всё-таки нашёл! – Он был такой искренний и счастливый, что ей ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ.
– Я, я пока… не могу. – Она запиналась и не знала, что сказать, увидела, что очередь за его спиной начала закипать.
– Чё ты не можешь-то? Выйди на минуту! Скоро закрываемся, поговорите нормально, – рядом, как спасение, появилась Марина, отодвинула её и показала Вовке на служебный вход, велела идти туда, встала у кассы и прикрикнула остолбеневшей Ане: – Газуй давай, только недолго, видишь, чё делается?!
Аня выскочила к служебному входу, Вовка стоял там. Они обнялись, обменялись несколькими фразами, договорились, что он дождется закрытия, а пока покружит поблизости.
– Марин! Что делать? Вечером домой Андрей приедет, – спросила она, когда вернулась к кассе.
– Ты серьёзно спрашиваешь? – резко и прямо спросила Марина.
– Да! – умоляюще посмотрела на неё Аня.
– Даже думать нечего, Андрей твой мудачила с Нижнего Тагила! Это всем понятно, кроме тебя. А этот… – Она остановилась, показывая в сторону, где недавно был Вовка.
– Это Вовка, помнишь, тот самый, я тебе рассказывала, с Севера, из Юра́я, мы в Одессе познакомилась, – напомнила Марине Аня, собирая на ходу все факты.
– Вовка, точно. Вот он – нормальный парень, это сразу видно. Как он на тебя смотрел! – Марина говорила уверенно, но Ане хотелось защищать Андрея, вместо этого она сказала о Вовке.
– С Севера, понимаешь?! Искал меня, говорит, долго, еле нашёл.
– Понятно, что нормальный мужик. Иди звони этому му́дику, ври, чё хочешь, говори, что тебя не будет пару дней,
