Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

в день ездить верхом среди тысячелетних кипарисов в лесу Чапультепека. Затем она отправлялась в Императорский дворец, где занималась «вопросами благотворительности, милосердия и образования». Она посещала больницы, приюты и школы. В свободное время собственноручно шила рубашки и одежду для больных и нуждающихся.

В четыре часа дня она встречалась с мужем в гостиных замка, и они вместе ужинали. Это было время уединения, когда они могли спокойно беседовать. Ложились спать они рано. В письме императрице Евгении Шарлотта писала: «Мы в восторге от Чапультепека, где уже живем; панорама, возможно, одна из самых красивых в мире; думаю, она превосходит Неаполь. Воздух здесь прекрасный, он нам очень полезен… Если бы Ваше Величество увидели эту страну, уверена, она бы вам понравилась, но не думаю, что вы можете представить себе, в каком она состоянии».

Они оказались в новом раю, окруженном двором, который, как они надеялись, со временем достигнет элегантности и блеска европейских дворов. В прекрасной стране, полной возможностей и становившейся для них, как писала Шарлотта своему отцу, «с каждым днем все роднее», юная императрица мечтала, что Чапультепек будет ее гнездом любви, где восстановится их брак. Но стоило им обустроиться, как Максимилиан сообщил, что собирается в поездку. Они провели в Мексике всего два месяца, и она снова оставалась одна.

Божественная миссия

10 августа 1864 года Шарлотта писала своей бабушке: «Макс сегодня отправился в путешествие по внутренним регионам, и я надеюсь, что оно не будет слишком долгим, но наверняка принесет хорошие плоды. Военные операции развиваются успешно. Общественное мнение продвигается семимильными шагами. Макса, которого с первого дня ценили и уважали, теперь обожают. Представители республиканской партии говорят, что, хотя они пока и не монархисты, но уже „максимилианисты“».

В те первые месяцы, судя по поступающим известиям, Наполеон III тоже пребывал в восторге и в Париже с уверенностью заявлял: «В Мексике новый трон укрепляется, страна приходит к миру, ее огромные ресурсы развиваются благодаря отваге наших солдат, здравому смыслу мексиканского народа, уму и энергии государя».

Однако реальность была совсем другой: Максимилиан до сих пор не назначил полный состав своего правительства, и его неспособность быть политиком становилась все очевиднее. Чтобы примирить мексиканцев, он выбрал кабинет, в котором большинство составляли умеренные либералы, что вызвало негодование среди его главных сторонников – консерваторов. Между членами правительства не было согласия: зависть и взаимные обиды мешали реализации даже самых простых инициатив.

Один из выдающихся представителей консервативной партии, который сыграл ключевую роль в провозглашении Максимилиана, писал о составе императорского кабинета следующее: «Это была многоязычная контора, нечто вроде Вавилонской башни, в которой собрались немцы, австрийцы, бельгийцы, французы, венгры… люди, в большинстве своем без каких-либо заслуг, алчные, не связанные с этой страной: они не испытывали привязанности к Максимилиану, которого рассматривали лишь как инструмент для достижения собственных целей; они не знали языка, не понимали мексиканских обычаев и совершенно не интересовались судьбой этой страны».

Главой кабинета государь назначил Феликса Элуана – бельгийского инженера, присланного королем Леопольдом I, который был известен как противник Церкви и Франции. Его близкий друг венгр Шерцен Лехнер, находившийся в постоянной конфронтации со всеми, был неожиданно повышен до государственного советника. По непонятным причинам Максимилиан отправил за границу двух самых авторитетных мексиканских генералов из консерваторов: в ноябре Мигель Мирамон, бывший президент Мексики и предшественник Хуареса, покинул страну для прохождения артиллерийского курса в Берлине, а в декабре Леонардо Маркес отправился во главе миссии в Константинополь. Шарлотта с беспокойством наблюдала за этими назначениями, но оставалась в стороне.

В такой обстановке император объявил о новой поездке: он хотел лично ознакомиться с новыми территориями своей обширной империи и добиться поддержки народа своим присутствием. Кроме того, он стремился продемонстрировать Европе, что по Мексике можно путешествовать безопасно и таким образом привлечь будущих инвесторов. На деле же его маршрут ограничивался лишь теми регионами, где французская армия могла бы обеспечить его защиту не только от людей Хуареса, но и от многочисленных бандитов, промышлявших на дорогах.

Шарлотта была бы счастлива сопровождать его, но супруг объяснил ей все трудности и неудобства путешествия, а также необходимость ее присутствия в столице. Он поручил ей возглавить Государственный совет на время своего отсутствия. Это стало еще одним разочарованием для императрицы, и, когда Максимилиан покинул столицу в сопровождении кавалерийского отряда, она слегла. Несколько дней ей пришлось провести в постели из-за «мучительных колик и диареи» и подавленного состояния.

В последующие дни Шарлотта вновь обрела здоровье и бодрость духа. Следуя указаниям императора, она приняла власть и исполняла государственные обязанности. Она одевалась в строгое серое платье без украшений и драгоценностей – их она надевала лишь на праздники и официальные мероприятия, – и ее суровое присутствие внушало уважение. Шарлотта отнеслась к своему делу с серьезностью, и все были поражены ее твердым характером, дисциплинированностью и «мужскими качествами», полагая, что она всего лишь молодая бельгийская принцесса, выросшая в тепличных условиях. Они не знали, что Шарлотта была воспитана так же, как и ее братья, для управления государством, и имела отличную подготовку.

В середине XIX века в такой стране, как Мексика, где женщины были оттеснены на второй план, тот факт, что императрица взяла в свои руки управление империей, стал настоящим скандалом. Постепенно она брала на себя все больше обязанностей, произносила речи, открывала школы, проводила встречи с дипломатами и высокопоставленными военными. Она стала единственной женщиной, которая когда-либо управляла Мексикой. Спустя несколько десятилетий американский журнал Scribner’s Magazine писал: «Максимилиан, возможно, был худшим правителем, которого можно было выбрать для Мексики – человек без практического ума. Он был не только не способен самостоятельно оценивать ситуацию трезво, но и не умел окружать себя умными советниками. Стране был нужен воинственный, прагматичный, проницательный и жесткий правитель. Максимилиан же оставался традиционным императором. Шарлотта была настоящим мозгом этой пары, несмотря на то что ей было всего 24 года».

Императрица вставала в пять утра, читала молитвы и некоторое время проводила в размышлениях. После легкого завтрака уже к шести она была готова приступить к делам и в этот час приказывала звать министров, чтобы потребовать отчета. У Шарлотты было меньше терпения, чем у ее супруга, и она управляла «с высокомерием, энергией и умом».

«Во время отсутствия императора она проявляла достаточно авторитарный стиль – не обсуждала вопросы, а добивалась их одобрения», – жаловался один из министров. Шарлотта всегда приходила на заседания хорошо подготовленной, и все удивлялись ее глубоким знаниям законов, которые она страстно отстаивала. Один из ее ближайших сотрудников