Игра и грани - Марина Серова

присела за тот же столик у окна, за которым вчера сидела с Морозовым. Место казалось теперь другим — наполненным не деловым напряжением, а тягостным осознанием случившегося. Поставив чашку на стол, я достала телефон и набрала номер Кирьянова.

Вова взял трубку после первого же гудка, его голос прозвучал бодро, даже слишком для восьми утра, словно он уже успел перелопатить гору бумаг и выпить литр кофе.

— Привет, — сказал он вместо «алло». Узнал мой номер, конечно же.

— Привет, это Таня, — отозвалась я, делая глоток горячего кофе.

— У меня записано, — парировал он без паузы, и в его тоне сквозил легкий оттенок усталой иронии. — Я знаю, почему ты звонишь. Мне уже рассказали, что ты вчера полночи провела в нашем отделении на юге. Устроила там культурный выходной?

— Было дело, — коротко ответила я, не поддаваясь на его тон. — Не по своей воле, само так вышло.

— Просто свидетельский интерес? — поинтересовался он, и я услышала, как на его конце провода щелкает зажигалка.

— Нет, — честно призналась я. — Так уж совпало, что интерес теперь профессиональный. Клиент появился.

— Камеры? — сразу угадал он. Киря всегда славился своей проницательностью.

— Они, — подтвердила я. — Нужно посмотреть, что там было вчера вечером на набережной. Особенно вокруг кофейни «Ромашка».

— Многим порадовать не смогу, — предупредил он, и в его голосе послышалась привычная нота скепсиса. — Половина городских камер в том районе либо не работает, либо снимает так, что только призраков разглядеть можно. Но кое-что для тебя раздобуду.

— Отлично. А имя погибшей? — спросила я, переходя к следующему пункту. — Установили?

— Есть, — коротко бросил он, и я поняла, что подробностей по телефону он давать не станет.

— Свидетели, кроме меня? — поинтересовалась я.

— Парочка нарисовалась, — ответил он уклончиво. — Но ничего существенного.

— Сегодня в десять? — предложила я, глядя на часы. — У тебя получится?

— В десять пятнадцать, — уточнил он.

— Там же? — Имея в виду наше привычное место встречи — парк, близ его отдела.

— Там же, — подтвердил он.

— Десять утра, ты же понял? — усмехнулась я. — Это через два часа.

— Десять пятнадцать утра, — промычал Кирьянов и повесил трубку.

Я на мгновение задержала взгляд на телефоне. Зашла в чат с Морозовым. Сообщение прочитано. Но ни ответа, ни звонка. Что ж, это меня не расстроило. Пока порадовать его мне особо нечем, а вопросы могут и подождать. Тем более после встречи с Кирьяновым вопросов прибавится. Лучше отложить встречу с клиентом на более позднее время. Я ощутила удовлетворенность. Разговор с Кирей был коротким, деловым, без лишних эмоций, но эффективным. Вова, несмотря на свою внешнюю циничность, был тем редким типом людей, на которых можно было положиться. Он не задавал лишних вопросов, не читал моралей, а просто делал свою работу.

У меня оставалось чуть больше двух часов. Время, чтобы неспешно допить кофе, наслаждаясь его густым обжигающим вкусом, и продолжить пешую прогулку до назначенного места встречи.

Глава 4

Я отпила последний глоток, поставила пустую чашку на стойку, кивнула Артему и вышла на улицу, где солнце теперь припекало по-настоящему. Предвкушение начинающегося расследования приятно щекотало нервы, отгоняя остатки вчерашнего напряжения. Дело начинало обретать форму.

Начало моего пути к месту встречи с Кирей лежало через сквер — тот самый, что разбит вдоль набережной. Улицы постепенно начинали наполняться воскресными горожанами, но в сквере царила утренняя пустота. Здесь было предусмотрительно мало скамеек для мамаш с колясками и компанейских пенсионеров — городские власти явно не поощряли долгие посиделки. Зато это место облюбовали собачники. Несколько пар — человек и собака, большие и малые — слонялись по промоинам между деревьями. Питомцы с деловым видом обнюхивали кусты и столбы, а их владельцы зевали и вздыхали, терпеливо ожидая от своих подопечных тех самых «дел», ради которых и был организован этот утренний выгул.

Я свернула с основной асфальтированной дорожки на второстепенную, утоптанную многими ногами земляную тропинку. Недавний сильный ветер просушил грязь, и я шла, не увязая, наслаждаясь хрустом подмерзшей почвы под подошвами. Вдруг до меня донесся треск ломающихся веток, и уже потом — отчаянный крик:

— Рина! Рина, ко мне! Иди сюда, скотина!

Я обернулась на звук — сквозь частые заросли молодых кленов продиралось что-то большое и шумное, словно медвежонок выбрался из берлоги. Через секунду я увидела, как ко мне, весело семеня, подбежала крупная черная собака неизвестной породы, напоминающая помесь овчарки с кем-то мохнатым и добродушным. За ней поспешала запыхавшаяся молодая хозяйка, размахивая свернутым в кольцо поводком.

Рина остановилась в двух шагах от меня и принялась тщательно и деловито обнюхивать мои кроссовки, затем джинсы, явно пытаясь составить полное досье на незнакомку. Я люблю собак — в их прямолинейности и искренности есть что-то очищающее. Они не умеют лгать или притворяться, их интерес всегда настоящий, а оценка ситуации строится на запахах и интонациях, минуя сложные человеческие условности, — самые честные улики.

— Хорошая моя, у меня для тебя ничего нет, — сказала я собаке, протягивая руку для обнюхивания.

— Извините, пожалуйста, — сконфуженно произнесла, подбежав, хозяйка, — она любит знакомиться, границ не знает.

Девушка ловко пристегнула карабин поводка к ошейнику. Рина, вздохнув, послушно уселась, но продолжала смотреть на меня умным, оценивающим взглядом.

— Хорошая девочка, — я почесала собаку за ухом, именно в том месте, где у большинства псов находится «кнопка блаженства». — Часто тут гуляете?

И тут до меня дошло: как я сразу не догадалась опросить собачников? Они — невидимые часовые городских скверов, появляющиеся здесь в любую погоду и в любое время суток. Хорошо, что потенциальная свидетельница сама подбежала ко мне на четырех лапах.

— Ну, почти каждый день, — ответила девушка. На вид ей было лет двадцать пять, одетая в поношенную спортивную куртку и теплые черные джоггеры. Ее волосы были собраны в небрежный пучок, а лицо выражало спокойную, слегка отрешенную усталость раннего утра.

— А вчера вечером были? — спросила я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал максимально нейтрально.

— Были, — коротко ответила она, не проявляя ни малейшего интереса ко мне. Она переключила внимание на Рину, принявшись механически гладить ее по голове.

Я рассчитывала на большую словоохотливость, и сначала во мне включился профессиональный режим — возникло желание начать мягкий, но целенаправленный допрос потенциального свидетеля. Однако что-то внутри меня остановило этот порыв. Я подумала, что ранним воскресным утром вот так в лоб, парой неосторожных или грубоватых вопросов можно все испортить, напугать человека. Девушка вела себя спокойно, даже отстраненно, ее взгляд был обращен внутрь себя, и она явно не горела желанием заводить беседы с незнакомкой. Решение пришло мгновенно.

— А сегодня