Край биографии - Денис Нижегородцев

Уходя, Менделеев заметил еще двух приметных жильцов. Мужичок непонятного возраста и с затравленным взглядом откликнулся на Митю, когда его позвал кто-то из слуг. А девочка, которая тоже будто чувствовала себя здесь не в своей тарелке, обернулась на Стешу. По слухам, оба были детьми миллионера, рожденными вне брака. Но, будучи главой старообрядцев-беспоповцев, Бугров не мог признать их своими.

«И что бы такие наследнички сделали с его огромным состоянием – вопрос», – подумал Владимир, уловив, что от Мити еще и пахло перегаром.

Покинув негостеприимный дом, Менделеев ощутил облегчение.

4

Следующей сухопутной остановкой флотского офицера стал Нижний Новгород. К этому времени здесь уже десять лет правил Николай Баранов – фигура примечательная, если не сказать легендарная. Ровесник Бугрова и сослуживец Володи Менделеева – тоже когда-то окончивший Морской кадетский корпус, он успел прославиться далеко за пределами Нижегородского края.

Отслужив в торговом флоте, Баранов попал на Русско-турецкую войну и проявил смекалку, предложив вооружить небольшие коммерческие суда. Командуя как раз таким – пароходом «Веста» – он выдержал неравный бой с турецким броненосцем и в 1877 году проснулся знаменитым. Боевые заслуги Баранова, правда, поставил под сомнение его же подчиненный – будущий адмирал Зиновий Рожественский. Был грандиозный скандал, после которого Баранова уволили со службы. Но уже через пару лет вернули. И куда?! – в столичные градоначальники, да еще и сразу после убийства императора Александра II террористами. В Петербурге Николай Михайлович продержался недолго, но и потом не затерялся, приняв Нижегородскую губернию.

Пока же Володя Менделеев фланировал вдоль стен древнего Кремля и не без любопытства разглядывал с разных сторон дом губернатора.

– Не пойму, покрасили, что ли? – пробормотал офицер. – В прошлый раз внутри была… точнее, будет… выставка Кустодиева. «Русскую Венеру» помню… Хотя он ее еще даже не написал… Ну и «Воззвание Минина», конечно! Вру… Картина слишком здоровенная, чтобы здесь поместиться, она была в филиале музея, который еще не построили…

Владимир обратил внимание на западный флигель губернаторского дома, или гарнизонную гауптвахту, которая с течением времени будет считаться утраченной. Не удержался, достал блокнот и принялся зарисовывать. Правда, почти сразу был прерван дежурным, из той самой «утраченной» гауптвахты.

– Стоять! Руки! – скомандовал тот издалека.

Но Владимир не двинулся с места, дождавшись, пока служивый подойдет ближе. А когда это случилось, невозмутимо заметил, продолжая рисовать:

– К чинам девятого класса принято обращаться «Ваше благородие».

Тем более что погоны выдавали в собеседнике всего лишь ефрейтора, перед которым стоял целый лейтенант флота в соответствующем мундире. По-видимому, дерзость караульного объяснялась его не очень хорошим зрением. Потому что теперь его лоб покрылся испариной, и он попытался сгладить возникшее недоразумение:

– Ваше благородие, позвольте поинтересоваться по обязанностям охраны, чем вы заняты и не нужно ли помочь?

– Вот это другой разговор! – констатировал Володя, но рисовать не прекратил. – Помощь не нужна! Разве только… не подходите ко мне ближе, стойте, где стоите!

Тогда ефрейтор вытер пот и повысил голос почти до командного:

– Руки вверх, ваше благородие! Здесь не положено… этим заниматься.

– Понятно… Зачем же так кричать? – пробормотал Владимир, поднимая руки вместе с блокнотом.

– Что там у вас?

Менделеев пожал плечами, но дал понять, что караульный и сам может это выяснить. Тот подошел еще ближе, а заглянув в блокнот, опешил:

– Что это?!

В ответ Володя улыбался. В блокноте, разумеется, на скорую руку, но очень похоже, был набросан портрет того самого караульного.

– А ловко это у вас… – заметил ефрейтор уже более снисходительным тоном и потихоньку отставляя винтовку. – Кто таков будете?

Лейтенант привычно оттарабанил заученное представление. И напросился на аудиенцию к губернатору. А служивый из роты караула даже сам провел офицера по широкой парадной лестнице, оставив перед кабинетом Баранова на третьем этаже.

– Здравия желаю, ваше превосходительство! – крикнул Владимир с порога.

– И вам не хворать, Владимир Дмитриевич! – Губернатор, разумеется, был уже проинформирован о визитере. – Как здоровье батюшки? Слышал, он производит замечательные опыты с бездымным порохом для корабельной артиллерии…

– Вашими молитвами, Николай Михайлович! Так точно, батюшка весь в трудах.

– Рад слышать! А вы в наших волжских краях какими судьбами?

– Да вот, проводил здесь короткий отпуск и решил засвидетельствовать вам почтение, передав от отца нижайший поклон! – соврал Володя. Но после череды словесных реверансов перешел к действительной цели визита: – Да еще думал попросить за сына одного доброго человека. Не обессудьте… Только с самого начала умоляю, чтобы наша с батюшкой фамилия никак в этом деле не фигурировала… Не стоит оно того, ей-богу!

– Хорошо, хорошо, но о чем, собственно, речь?

И Владимир коротко пересказал существо некоего вопроса. Правда, сделал это за закрытыми дверями. А когда спустя четверть часа покидал покои губернатора, сжал кулак в победном жесте.

5

Следом Менделеев отправился на Нижегородскую ярмарку – место, достойное отдельного описания… на которое сейчас просто нет времени. Потому ограничимся лишь общими набросками.

Когда Владимир пересек по наплавному плашкоутному мосту широкую Оку, его взору открылся огромный торг, город в городе, где с утра до вечера кипела жизнь. При этом никаких выхлопных газов, рекламных баннеров и павильонов из пластика. Вместо этого – добротные двухэтажные дома, доверху набитые всякой всячиной: от бугровской муки всех возможных сортов до багдадских шерстяных платков, бутылей с кизлярской водкой и оленьих рогов с Крайнего Севера. Но смотреть на это великолепие было некогда. Уверенной походкой Менделеев зашагал к главному дому.

Здание это ни с чем не спутаешь и не пройдешь мимо. Гигантский дворец в неорусском стиле поражал и поражает воображение всех, кто оказывается рядом. Но в 1893-м помимо собственно ярмарочных служб здесь была и квартира губернатора, и почта, и военная гауптвахта, и полиция в восточном флигеле. Туда-то Володя и направился.

– Здорово, братец! – Он сразу заприметил среди всех городового Ратманова, здоровяка с лицом словно высеченным из финского гранита. Он к тому же возвышался над остальными минимум на голову.

– И вам… – подивился Константин Иванович, с подозрением разглядывая незнакомца. – Чем могу служить? – А вот голос уже выдавал в нем доброго человека.

– Менделеев, Владимир Дмитриевич, – как мантру повторил наш герой.

Вскоре двое мужчин по просьбе гостя отошли в сторону. И Володя на правах сына известного ученого начал излагать ярмарочному полицейскому свои идеи о возможных улучшениях для нижегородского торга. Менделеев-младший и сам не был чужд изобретательства: слыл автором нескольких фотографических техник, водометов и даже Керченской запруды – осуществление этого проекта позволило бы поднять уровень воды в Азовском море, сделав его более пригодным для судоходства.

Памятуя