Я устала быть сильной - Аня Истомина

И, если честно, мне жутко любопытно, как живет этот мужчина. Потому что он абсолютно отличается от тех, кого я когда-то встречала.

Чувствую, как в душе вспыхивает азарт.

Распахнув створки шкафа, разглядываю ряд черных рубашек и ряд черных брюк.

Наверное, нужно выбрать себе какую-нибудь для сна: в платье спать неудобно, голой – неприлично.

Веду рукой по плечикам и останавливаюсь на ткани, которая кажется мне мягче и нежнее остальных.

– Посмотрим, что это у нас тут? – вытаскиваю вешалку и ищу бирку. – Ммм, ну надо же!

Бирки срезаны. Беру в руки еще одну вешалку – там тоже. Что за затейник мне попался?

Надеваю ту рубашку, которая показалась мне приятнее всего на ощупь, и выхожу из спальни. Снова попадаю в привычный классический интерьер. Оглядевшись, иду по широкому коридору вглубь здания. По ходу движения загораются светильники на стенах, создавая вокруг меня пятно света, а все остальное пространство погружая в темноту.

Слева по коридору – большие панорамные окна, за которыми великолепный вид на лунную ночь и черные облака, бегущие по небу. Справа – какие-то комнаты, но в какую бы дверь я ни дернулась, все закрыто. Заканчивается коридор тупиком с огромной двухстворчатой дверью. Почему-то туда мне хочется попасть больше всего, но и она не поддается. Наклоняюсь и, прищурившись, пытаюсь подсмотреть в замочную скважину.

Могу только понять, что это какое-то большое пространство, но темнота не дает разглядеть хорошенько.

Вздохнув, возвращаюсь обратно. Ощущение волшебства не покидает меня. Все кажется сказочным и нереальным. Я уже и забыла, что я когда-то была маленькой девочкой, которая верила в чудо.

А что, если я спущусь на кухню, а там живут заколдованные слуги и посуда начнет петь и разговаривать?

Усмехнувшись своим мыслям, не могу удержаться и прохожу мимо спальни. Спускаюсь по лестнице и заворачиваю в большую кухню. Тут свет автоматом не включается. Нащупываю рукой выключатель.

Кухня достаточно современная, в светлых тонах и деревом в интерьере. А я надеялась увидеть витрины с посудой, часы, метелку и что там еще было в сказке? Вот только подсвечник вижу точь-в-точь похожий: канделябр с тремя свечками.

Наливаю себе воду и пью, то и дело поглядывая на него.

Убрав стакан на место, все же беру канделябр в руки и разглядываю.

– Эй, ты живой? – шепчу, протирая золотую ножку, и усмехаюсь.

Если бы мне начали отвечать подсвечники, в пору было бы санитаров вызывать. Но, к счастью, он не отзывается.

Ставлю подсвечник обратно и ухожу из кухни.

Замираю в гостиной.

Свет не включаю, потому что из-за туч выглядывает луна и освещает все вокруг серебристым светом. Тут бы красавица и чудовище танцевали вальс. Делаю несколько плавных шагов, представляя себе это, но потом вздыхаю и останавливаюсь. Боюсь, моему чудовищу не понравилось бы, что я тут хозяйничаю. Да и вообще, что сейчас у них там происходит – не понятно. Лишь бы выбрались живыми.

Вернувшись в комнату, достаю из сумки телефон и снимаю блокировку с номера Рафаэля. Не думаю, что он мне будет сейчас звонить, но все же. Проверяю контакты – ни он, ни Денис не были в сети уже достаточно долго. Волнение, которое притупилось на время, вспыхивает с новой силой. Но единственное, что я могу, – просто ждать новостей.

Со вздохом расстилаю кровать и забираюсь под одеяло. Шелк приятно холодит кожу. Поворочавшись на подушке, не могу удобно улечься. Перебираюсь на вторую и она мне кажется куда более комфортной. А еще от нее исходит легкий приятный аромат. Уткнувшись носом, втягиваю запах и понимаю, что это запах духов Рафаэля.

Лежу и разглядываю потолок, то и дело сверяясь с телефоном.

Понимая, что не засну, решаю посмотреть тот мультфильм, который мне уже не первый раз приходит на ум. Включаю его и, оперев телефон на соседнюю подушку, смотрю добрую красивую сказку о любви и ненависти, о дружбе и предательстве, и так и засыпаю под пение волшебных чайников и усатых часов, а просыпаюсь от волны мурашек на коже и ощущения пристального взгляда.

19. Плохая примета

Медленно открываю глаза. В комнате светло и теперь я замечаю, как красиво играет черный цвет в ее интерьере благодаря разным оттенкам и фактурам.

– Доброе утро, – раздается совсем рядом.

Оборачиваюсь на голос, испуганно приподнимаясь.

Рафаэль лежит на второй половине кровати. Влажный и обнаженный после душа, с полотенцем на бедрах. Он держит в руках мой телефон и смотрит мультик, подложив подушку под спину. Замечаю на его рельефных плечах ссадины и грубокие царапины.

– Живой, – выдыхаю и сажусь на колени.

– Увы, да, не могу тебя обрадовать. – Рафаэль, будто нехотя, отрывается от экрана, но его заинтересованный взгляд тут же быстро соскальзывает по моему телу, к голым ногам. – Тебе идет Прада.

– Спасибо, – усмехаюсь, прикрывая ладонями колени. – Что с Денисом?

Рафаэль вздыхает и откладывает мой телефон в сторону, а затем тоже усаживается поудобнее и молча разглядывает меня. Спускает съехавший с моего плеча рукав еще чуть ниже, любуется мгновение.

– Вот скажи, это нормально? – усмехается хмуро, поднимая взгляд. – Надеть мою самую любимую рубашку, отжать мою подушку, спать в моей кровати и спрашивать про другого мужчину?

Молча смотрим друг другу в глаза. Секунда, две. Волоски вдоль позвоночника встают дыбом. Тело, повинуясь каким-то животным инстинктам, группируется, хотя ничего не предвещает опасности. Рафаэль, неожиданно качнувшись навстречу, заваливает меня на кровать. Оказываюсь под ним, прижатая твердой грудью к матрасу.

Пальцы на ногах поджимаются от напряжения. Испуганно выдыхаю и замираю, уперевшись ладонями в мощные плечи и пытаясь сохранить между нами хоть какое-то расстояние.

Рафаэль морщится, и я тут же одергиваю руку от травмированного плеча.

– Ты ранен, – шепчу. – Давай обработаю?

– Сначала обезболивающее, – хмыкает Рафаэль и спускается чуть ниже, касаясь поцелуями моей груди прямо через рубашку.

– Нет, – вскрикиваю шепотом и сопротивляюсь, но он упрямо находит сосок и захватывает его губами. Выгибаюсь непроизвольно и стону от импульсов, пронизывающих все тело колючими иглами. – Пожалуйста, Рафаэль, нет.

– Что не так? – вздыхает он и снова нависает надо мной.

– Я не хочу, – хмурюсь и скулю, вздрагивая, потому что мне между ног ложится горячая ладонь, а пальцы нагло скользят по влажному кружеву трусиков.

– Ты мало того, что хочешь, – усмехается Рафаэль, вжимая их чуть глубже, отчего я непроизвольно