Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Из-за этого частного соглашения, о котором вы сказали? – процедила она сквозь зубы.
– Совершенно верно. Я создам трастовый фонд, или, по крайней мере, так это можно назвать, если вам охота как-то его называть. Мы придумаем ему хорошее название, что-нибудь достойное. Что-нибудь, что будет соответствовать вашему бренду «скорбящей вдовы». Фонд Джейкоба Финч-Боннера. Вы можете сказать, что он посвящен чему-то близкому вашему сердцу. Предотвращению самоубийств. Или чему-то близкому ему, например грантам для писателей, у которых нет собственных идей и которые вынуждены красть у других авторов. Так что, вот она, область, которая нуждается в нашем непосредственном внимании. Мне все равно, как мы назовем наш фонд, но я буду руководить им за вас. Если вы будете хорошо себя вести, я позволю вам сохранить ваши собственные авторские отчисления. От вашей собственной книжечки то есть.
«Какой добрый», – подумала она, но ее мысли сейчас занимало нечто другое. Сначала у нее под ногами возникло четкое ощущение чего-то твердого и ровного, чего-то с краями, чего-то кошмарного. Она ощупала это обеими ногами, прислушиваясь и делая вид, что продолжает копать, зачерпывая землю с могилы Дианны Паркер и отбрасывая в сторону, незаметно ссыпая часть обратно. Но что-то еще более странное, еще более подстрекательское, просительное, назойливое вступило в битву за ее внимание, вытеснив понятный страх перед телом мертвой дочери, лежащим прямо у нее под ногами. И она не могла понять, что это. Но скоро поймет.
– Почему вы просто не написали мне по электронной почте? – услышала она свой вопрос. – Вы же явно знали, где я. Кто я. Вы могли бы написать мне через мой сайт. Люди все время так делают. Вам не нужно было бы вовлекать кого-то еще. Зачем столько лишних телодвижений?
– Вовсе не лишних. Может, я и не писатель, как вы или ваш муж, но думаю, что мне по силам написать хорошее письмо без лишних усилий. Донести нужную информацию. И утаить ненужную. Убедиться, что приведены в действие нужные пружины, чтобы получить нужный результат.
«Поконкретней нельзя?» – подумала Анна. Но он снова не устоял, чтобы все ей не разжевать.
– За годы моей адвокатской практики, – сказал Пикенс, – я усвоил, что бывают такие люди, с которыми тебе хочется вести диалог, только если ты можешь взглянуть им в глаза. Заглянуть им в душу, другими словами. Если есть, куда заглядывать.
Она подавила желание как-то отреагировать, дать выход накатившему гневу, главным образом из-за чего-то другого, чего-то тревожного, все еще ей неясного. Чего-то из того, что он сказал, или, точнее, не сказал, чего-то, что никак не доходило до нее. Это отнимало слишком много времени. Драгоценного времени, которого у нее было не так много.
– Я донес до вашей издательницы, что имеется серьезная ситуация, связанная с книгой Джейка. Я знал, что она все вам передаст, и знал, что вы захотите решить вопрос как можно быстрее. Я ждал, что вы приедете в Джорджию увидеться со мной, что вы и сделали. Я бы сказал, весьма эффективно.
«Пожалуй, что так, – подумала она. – Эффективно. Одно хорошо написанное и хорошо продуманное письмо заставило ее проделать такой путь: эффективней некуда».
И тогда наконец до нее дошло, что ее тревожило, что скреблось у нее в уме.
Пикенс без малейших колебаний признался, что два месяца назад отправил Вэнди отрывок из рукописи Эвана. Но он ничего не сказал ни об отрывках, которые пришли на ее собственный адрес, ни о том, который был отослан родителям ее мужа. Не говоря уже о загадочной записке, полученной много месяцев назад в Денвере. Он как будто… Как ни абсурдно это признавать, он как будто не знал о них. Потому что будь это также дело его рук, он бы не преминул похвалить себя. Скромность явно не входила в число его достоинств. Кроме того, он чуть ли не хвастался, что предпочитает иметь дело с такими же «профессионалами», как он сам, а под это определение никак не подходили родители Джейка, скорбевшие по умершему сыну. Что же из этого следовало в отношении других отрывков и сообщений, которые получили она и родители Джейка? Что их все-таки отправил Мартин Перселл? (Мысль об этом вызвала у нее чувство облегчения, ведь это означало, что ее поездка в Рипли, возможно, не была пустой тратой времени и сил, а главное – неоправданным риском. Но одного желания, чтобы это было правдой, – а она действительно очень-очень этого хотела, – увы, было недостаточно. Если же это была неправда, если это был не Перселл и не Пикенс, тогда дела ее были действительно плохи. Настолько, что даже стоять среди ночи по пояс в могиле дочери казалось чем-то вполне терпимым.)
Это были вопросы первостепенной важности, но ей так и не представилось возможности задать их Пикенсу, потому что как раз в этот момент лезвие лопаты царапнуло о дешевую сосновую крышку гроба Розы Паркер, и время их совместного досуга подошло к концу.
Она взглянула на него, проверить, не услышал ли он. Похоже, что нет.
– Расскажите мне еще, – сказал Пикенс, – о Джейкобе Финч-Боннере.
В его тоне слышалось определенное ехидство, и у нее мелькнула мысль, была ли его явная неприязнь к ее покойному мужу вызвана исключительно их единственной встречей, или же его непроизвольно выводило из себя, что Джейк присовокупил «Финч» к своей фамилии.
Она перестала копать. И словно в изнеможении оперлась на лопату. На самом деле она стиснула черенок истертыми до мозолей руками так сильно, что содрала оставшуюся кожу.
– Лучше проверьте, хватит ли у вас заряда, – сказала Анна, – потому что вам вряд ли понравится, если то, что вы сейчас услышите, оборвется на середине.
– Заряда… – начал он, но потянулся убедиться, как сделал бы всякий, кто опасался (даже если он лучше разбирается в технике, чем вы можете представить), что телефон его подведет – потеряет сигнал или заряд, уничтожит важнейший файл или вообще сдохнет от случайного нажатия или удара в
