Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

5. Орлов Дмитрий (Боевой маг, потенциал А)

6. Волков Максим (Боевой маг, потенциал А)

7. Оболенский Сергей (Потенциал… не определен)

8. Строганов Никита (Потенциал… не определен)

Рядом с шестью именами стояли пометки о магической специализации и потенциале. Рядом с моим именем и именем Строганова зияла унизительная пустота.

— Ты видишь то же, что и я? — прошептал Никита, его лицо приобрело меловой оттенок. — Это ошибка. Мы не можем быть в самой сильной группе. У них особое испытание. Как для максимально одаренных. Надо… Надо сказать кому-то…

— Молчи, — отрезал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки любопытства и предвкушения.

Это не ошибка. Это чей-то тонкий, изощренный расчет. Кто-то внес мое имя в список самой сильной группы. Кто-то либо хочет меня уничтожить, либо… проверить, как я себя поведу. О-о-о-о-о… Это очень сильно походило на ловушку, а значит, не могло меня не радовать.

Правда, не понимаю, зачем вместе со мной так подставлять Строгонова? По сути до этого смертного никому нет дела. Имею в виду из тех, кто мог бы устроить столь интересную подставу для меня.

«Комитет по Унынию»? Или кто-то еще? Любопытство Темного Властелина, загнанное в клетку жалкого тела, радостно вскинуло голову и потребовало ответов.

Бежать? Никогда! Что бы не крылось за этой «ошибкой», я непременно должен пойти и разобраться на месте.

— Мы с тобой отправимся на зачет с группой, в которой числимся. — Категорично заявил я Никите.

— Ты что? — Зашипел он, нервно оглядываясь по сторонам. — Мы и пяти минут не продержимся! Ты видел? У них не просто зачет, у них какое-то «выживание»! Я и так, блин, с рождения выживаю! То в детском саду вечно отхватывал, то в школе бу́лили. Друзей нет, только враги, которые так и норовят меня с дерьмом смешать. А теперь в институте снова — выживание⁈

— Ну видишь! Тебе не привыкать! Хватит ныть! — Я сжал плечо Строганова и пристально посмотрел ему в глаза. — Мы. Идем. На зачет. С этой. Группой. Все! Не обсуждается. Когда ты уже привыкнешь? Мои решения — это твои решения. А твои решения — пустой воздух и абсолютное ничто. Поэтому оставляй их при себе.

Каждое мое слово звучало, как печать, поставленная и намертво зафиксированная. По большому счету, я мог бы отпустить смертного и отправиться сдавать этот треклятый зачет сам. Но… Как говорил поэт одного из человеческих миров, если звезды зажигают, значит это кому-нибудь нужно. Раз имя Никиты оказалось в списке вместе с моим, значит, он должен быть там же, где и я.

В этот момент к стенду подошли участники нашей группы. Все они были одеты в спортивные костюмы или удобную одежду, похожую на военную форму. Один я, как черт знает кто, вырядился в костюм-тройку. Ну и Строганов, конечно. Он тоже смотрелся нелепо — рубашка, брючки, бабочка.

Анастасия Муравьева, холодная и невозмутимая, лишь скользнула взглядом по списку и едва заметно кивнула, как будто подтвердила очевидное. На меня она не смотрела. Ровно до того момента, пока не увидела фамилию Оболенского в списке.

Княжна повернулась, уставилась мне прямо в глаза и почти минуту просто изображала из себя сканер. Потом все же отвела взгляд. Молча.

Рядом с ней вертелась Софья Воронцова. Ее пышные формы, кукольное лицо и глупая улыбка казались неуместными на фоне предстоящего испытания. Особенно меня удивил тот факт, что потенциально блондинка считается анимагом. Боюсь представить, что там за иллюзии она способна создавать в чужой голове. У нее же в своей, судя по пустоте прекрасных синих глаз — суховей и перекати-поле.

Алиса Трубецкая стояла рядом. Она выглядела расслабленной и слишком уверенной. В принципе, учитывая ее потенциал боевого мага — действительно, чего ей волноваться? Девчонка с детства росла в определенных условиях. Насколько я понял из своего вечернего экскурса в мир Десятого мира, боевых магов с ранних лет тренеруют, как настоящих бойцов. В том числе, чисто физически.

Следом подошел Звенигородский. Увидев свое имя, он выпрямился, на его лице появилось выражение гордости и удовлетворения. Правда эти эмоции были недолгими. Ровно до того момента, пока он, как и Муравьева, не узрел мое имя среди участников группы. Вот тут его уверенность дала трещину.

— Оболенский? Строганов? — фыркнул Артём. — Это какой-то розыгрыш? Вы… Вы… Как вообще?

— Мне бы это тоже хотелось знать… — Буркнул я себе под нос, но вслух сказал совершенно другое. — Ты рад, Звенигородский? Видишь, мы, как настоящие боевые товарищи, все время идем рука об руку. Кстати… Может, напишешь парочку стихотворений на этот счет.

У смертного так перекосило лицо после моих слов, будто его вот-вот разобьет паралич.

— Да ладно, ладно… — Засмеялся я и хлопнул соседа по плечу. — Не надо стихов. Боюсь, не смогу пережить еще одно литературное чтение.

Вскоре появились и двое других человек, указанных в списке — Орлов и Волков. Крепкие, уверенные в себе парни с взглядами бойцовых псов. На Никиту и меня они посмотрели с таким нескрываемым презрением, что Строганов, и без того расстроенный предстоящим испытанием, нервно повел плечами и съежился.

— Ну что… — Волков окинул собравшуюся группу. — Идем. Нам нужно в отдельное здание. Туда, где арена.

— Арена? — Переспросил я, наблюдая как вся эта компания дружно развернулась и двинулась в противоположную от главного корпуса сторону. — Что за арена еще?

— Место, где нас размотают в хлам… — Мрачно ответил Строганов.

Глава 13

Помещение, в котором должно было проходить испытание, располагалось в районе специального полигона, предназначенного для тренировок, и представляло собой гигантский купол, абсолютно пустой внутри.

Нас ждали двое преподавателей. Первый — молодой человек, лет двадцати пяти, в строгом костюме с наушником и планшетом в руках. Судя по надписи на бейдже — техномаг, доцент Леонид Дубов. Вторым был сурового вида мужчина, лет сорока, с короткой стрижкой, шрамом через глаз и осанкой военного. Этот являлся боевым магом и носил соответствующее имя — профессор Арес Щедрин.

— Доброго дня, господа абитуриенты. Группа собрана. Все вы знаете, что испытание, которое предстоит вам, значительно отличается от прочих, — техномаг скользнул взглядом по планшету, который держал в руках, затем повернулся к Щедрину, — Профессор, есть вопросы?

Вопросы у профессора были. Вернее, один вопрос. Боевой маг, уставился на нас с Никитой. Его взгляд, тяжелый и мрачный, явно намекал на то, что кое-кому здесь не место.

— Оболенский… Строганов, — произнес он с такой интонацией, будто пробовал на вкус что-то испорченное. — В списках допущена ошибка. Административная. Вы должны перейти в другую группу.

Никита, посветлев лицом, тут же дернулся