Все дороги ведут в… - Вячеслав Киселев

конца исполнивших свой долг. Тут же, сквозь клубы дыма, вперед рванули Гус с Топтуном и заскочили с двух сторон за баррикаду, проводя на ходу контроль.

– Чисто, – доложил кто-то их них и мы бросились следом.

Двери в императорские покои оказались не заперты, а сами они пусты, но это только на первый взгляд. Мест, чтобы спрятаться в огромном зале, имелось хоть отбавляй. Поэтому бойцы, быстро распределенные Аршином по секторам, приступили к зачистке, а я интуитивно направился в сторону окон, где, как мне показалось, шевельнулась штора. Но не успел я сделать и десятка шагов, как из-за плотной ткани выскочил вихрастый пацаненок лет двенадцати с небольшим пистолетом в руке. Я контролировал его оружием, но стрелять без крайней необходимости, естественно, не собирался.

– Не подходи! – истошно крикнул он, неумело направляя в мою сторону ствол.

– Не стрелять! – скомандовал я бойцам, поднимая вверх левую руку, и обратился к пацану, – Ты Алексей не балуй, покуда дел не натворил, опусти пистолет и не бойся, никто тебя не тронет, даю слово императора!

– Лжешь! – завизжал он, мотая пистолетом из стороны в сторону, – Я, я император, а с тебя шкуру спустят самозванец!

– Конечно, – решил я подыграть находящемуся на грани срыва малолетке, – ты государь император, значит и бояться тебе в своём собственном дворце нечего, опусти пистолет от греха подальше!

В этот момент его рука, видимо не выдержав напряжения, всё-таки дрогнула и до меня донесся звук удара курка по полке. Уйдя в перекат влево, я увидел вспышку выстрела, а затем Алексей бросил бесполезный пистолет на пол и быстро кинулся к окну. Вскочив на ноги, я бросился вдогонку, но он оказался шустрым малым и ловко вылез в открытую створку на карниз.

– Держись крепче! – только и успел крикнуть я.

Мой взгляд лишь на мгновение нашел сквозь оконное стекло расширившиеся от ужаса глаза мальчика и его силуэт, не проронив ни звука, исчез из поля зрения.

– Твою ж мать! – выругался я в сердцах, добежав до окна и посмотрев вниз. Одного взгляда на фигуру, лежащую изломанной куклой на брусчатке, было достаточно, чтобы понять – медицинская помощь (которой всё равно здесь нет) уже не требуется.

***

В это же время

Набережная реки Мойки, Санкт-Петербург

Граф Орлов добрался до столицы к двум часам пополудни, как раз в то время, когда штурмовые группы спецназа приступили к захвату Зимнего дворца, а первые группы моряков из Кронштадта уже высаживались на Галерной набережной, блокируя здания Сената и Адмиралтейства. Город ещё продолжал жить своей прежней, относительно безмятежной жизнью, но матёрый заговорщик уже ощущал себя не в своей тарелке, интуитивно предчувствуя опасность.

Логика подсказывала ему, что следует не мешкая двигаться к казармам Преображенского полка на Кирочной улице, для чего на въезде в город нужно повернуть направо, на набережную Лиговского канала. Однако, холодный рассудок отступил перед разгорающимся в голове пожаром ярости и карета графа продолжила двигаться прямо, по Царскосельской дороге, выходящей почти в аккурат ко дворцу графа Разумовского. Вдруг в одночасье превратившегося в воображении Алексея Орлова из послушного инструмента его интриг в виновника и олицетворение всего плохого и непонятного, что произошло с ним за последнее время.

Преображенцев у входа в парадную не оказалось, что было дурным предзнаменованием, хотя следов крови или боя тоже не просматривалось. Поэтому Орлов, не привыкший отступать на полпути, уверенным шагом направился по знакомому маршруту в кабинет Разумовского, оставив четверых бойцов в парадной и взяв двоих с собой.

– Кого-то потерял, дурилка картонная? – ответил на невысказанный вопрос вошедшего в кабинет Орлова большой человек, сидящий в кресле хозяина с накинутым на широченные плечи атласным халатом Разумовского.

Не дожидаясь ответа, человек встал с кресла, оставив на нем сползший с плеч халат и Орлов смог получше рассмотреть его. Непонятная черная одежда, перепоясанная столь же загадочными ремнями с карманами, непривычная короткая стрижка и богатырская стать. Орлов привык ощущать себя среди обычных людей Гулливером в стране лилипутов, однако сейчас перед ним стояло точно такой же Гулливер, только постройнее. Но и это оказалось ещё не самой неприятной новостью. Главными неприятностями веяло от его тяжелого, но при этом немного ироничного взгляда. Взгляда матерого волка, видящего в Орлове всего лишь свою очередную жертву. Однако, каким бы опасным не выглядел незнакомец, которым естественно являлся Добрый, такого бойца, как Орлов, этим было не пронять, к тому же он был не один.

– Да я тебя… – наконец произнес Орлов первые слова после появления в кабинете, распаляя в себе боевую ярость, но договорить не успел, сзади раздался шум возни и падающих тел, а ноздри защекотал сладковато-приторный запах свежепролитой крови.

– Не дергайся граф, твои сопровождающие тебе уже не помогут. Встань на колени, сцепи пальцы в замок и положи руки на голову! – спокойно, с ленцой в голосе, скомандовал незнакомец.

Орлов осторожно обернулся и увидел в дверях лишь лужу крови и следы волочения тел. Осознание проигрыша пронзило всё его тело, но сдаваться и уже тем более становиться на колени он не собирался.

– А ты не иначе барон фон Корф, подручный императора Ивана? – взяв себя в руки, спокойно поинтересовался Орлов, разминая кисти рук, – Слыхал я, ты большой умелец кулаками помахать, ну и мы с брательником тоже любили энто дело, первейшими бойцами в столицах значились. По всему видать нынче ваша взяла, а коли так, может уважишь напоследок, выйдешь супротив меня помахаться один-на-один!

– Бойся своих желаний граф, – усмехнулся Добрый в ответ, – они имеют свойство сбываться. Император предвидел такое развитие событий, поэтому даёт тебе шанс. Одолеешь меня, заслужишь быструю смерть без допросов, мучений и тому подобного. По выбору – пуля, кинжал в сердце или можешь предложить что-нибудь на свой вкус. А не сумеешь – не обессудь, тогда ты потеряешь право и на смерть, и на суд, да и вообще все права на свете. Нет, ты не станешь рабом, – предвосхитил он вопрос Орлова, – император не приемлет рабовладения, но результат тебе точно не понравится. Ну и пока мы не приступили, остается третий вариант, с которого всё начиналось – встаёшь на колени и поднимаешь руки, потом Петропавловская крепость, дознание, суд и палач. Выбирай!

Интерлюдия «Тряхнём стариной» или «Кому горящую путёвку на Кипр?»

Весна на Балканах наступает гораздо раньше чем на Балтике, поэтому в то время, когда Викинг со своими бойцами только высаживался на Березовых островах, собираясь совершить марш-бросок до Питера через дебри Карельского перешейка, двадцати тысячная армия сербских партизан князя Прерадовича (она