Записки акушера. Истории из роддома - Анастасия Седова
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Повторную операцию провела моя коллега. После того, как она повторно расширила шейку, удалила сгустки крови и остатки децидуальной ткани (той самой, которую не удалила я три дня назад), Марья Ивановна дала мне кюретку в руки: «Пройди все стенки и запомни раз и навсегда, какой должна быть матка после прерывания».
Я прошла и запомнила. К счастью, у меня было не очень много прерываний – не люблю эти операции. Таких ошибок больше не допускала. Были, конечно, сложные моменты и пациентки, но мне на помощь приходили коллеги.
P. S. Лариса родила ребенка спустя 2 года, с ней мы пересеклись уже в роддоме. Я ее не запомнила, потому что к тому моменту мимо прошли сотни пациентов. А вот она меня – да. «Вы мне операцию делали 2 года назад, не помните? Дважды. Во второй раз все хорошо было».
Анатомия и работник ЗАГСа
В 2013 году я пришла работать на кафедру анатомии. Я тогда была еще в интернатуре, то есть сертификата по акушерству и гинекологии не имелось. Ну а из общеклинических дисциплин анатомия мне ближе всего, туда и подалась.
Тогда же, кстати, пришло мое первое преподавательское осознание: если в качестве студента ты еще можешь явиться неподготовленным (забыл, не успел, работал, свет отключили, кошка рожает…), то у преподавателя шансов нет. Хоть все кошки мира родят – ты обязан прийти на занятие готовым. Но это так, лирическое отступление.
Мне дали чудесную интернациональную группу: наши русские студенты и 4 парня из Узбекистана. Наверное, ни до, ни после я не встречала такого рвения к учебе, как у этих четырех студентов, которые обучались платно. Они готовились так, что по ним атлас сверять можно было. До 11 вечера сидели в анатомичке, выискивая на изрядно потрепанных костях всякие сулькусы и форамены…
С ними же в группе находилась русская студентка Юля. Ее старший брат тоже был студентом – медиком, который уже перешел на 6 курс. Родители пристроили в мединститут и младшую дочь.
Юля училась средненько. Была очень старательной, зубрила… Но какого-то хоть малейшего интереса не было. Тряслась перед каждым опросом, даже если была готова. Хотя, откровенно сказать, я не была тогда каким-то очень строгим преподавателем. Скорее, копировала поведение и стиль преподавания своего учителя.
Подходит время промежуточного зачета. Никуда в зачетки он не шел, скорее являлся формой контроля полученных знаний посреди семестра. А группа, напоминаю, была неплохая. И вот я дома печатаю импровизированные билеты, в каждом по 3 вопроса. В группе 17 человек, соответственно, мне нужно минимум 18 билетов. Время уже час ночи, и приходит в голову шальная мысль…
В билете № 13 вместо вопросов я пишу следующую фразу: «Поздравляю, вам попался счастливый билет! Промежуточный зачет вы получаете „автоматом“».
На следующий день после очередного рабочего дня в гинекологии приезжаю на кафедру анатомии. Начинаем с зачета, после – разбор новой темы (лицевой череп был на очереди).
Раскладываю на первой парте билеты, по очереди студенты подходят, тянут, читают вопросы, берут препараты, начинают думать. Меня даже азарт взял: кому же достанется «счастливый» билет?
Конечно же, трясущейся рукой этот билет вытащила Юля. Она от радости завизжала так, что слышали, наверное, все посетители анатомички.
На перерыве между парами я спросила:
– А какие были мечты после школы в плане профессии? Прям медицина и никуда больше?
– Да нет, медицины в мечтах не было. Только не смейтесь, пожалуйста. Я с детства всегда хотела мороженое продавать. А потом стать работником ЗАГСа. Ну вот такой тетенькой с высокой прической, которая говорит: «Поздравляю, теперь вы стали мужем и женой…» А еще у меня музыкальная школа была.
1 курс Юля окончила, хоть зубрежка давалась ей очень непросто. Не было какого-то понимания и осмысления – зачем все это? А сразу после сессии забрала документы и поступила… в музыкальное училище. Пару лет проучилась там, выступала в итоге с каким-то ансамблем. Кстати, весьма удачно, даже награды на местных конкурсах брали.
Однако неугомонная творческая душа не успокоилась, пошла учиться дальше. Свое призвание она нашла в педагогике. Вот уже несколько лет Юля успешно работает логопедом-дефектологом. Внедряет интересные методики, отлично ладит с детьми, а результаты радуют родителей. Очередь у нее расписана на месяц вперед. Редко, кому так везет.
Ему знать совершенно необязательно
Инна забеременела в 28 лет. Беременность была первая, желанная. На скрининг она пришла в 12 недель. Когда заполняла согласие на медицинское вмешательство, в графе «кому доверяете сообщать сведения, составляющие медицинскую тайну» поставила прочерк. А потом рядом в скобках написала: «никому». Ну что ж, имеет право. Хотя обычно пишут мужей или мам.
УЗИ, к сожалению, выявило серьезный порок развития центральной нервной системы – экзенцефалию. Это ситуация, когда головной мозг плода находится за пределами черепа – 100 % показание к прерыванию. Приглашаем пациентку на перинатальный консилиум, для поддержки просим прийти на консилиум с мужем или еще с кем-то из близких родственников для моральной поддержки.
Инна пришла с мамой. Села на предложенный стул, выслушала специалистов: акушера-гинеколога, генетика, нейрохирурга, специалиста УЗД.
Сидела молча, вопросов не задавала.
Председатель консилиума после всего сказанного спрашивает:
– Какие у вас мысли в отношении дальнейшей тактики вашей беременности? (Чисто формальный вопрос, потому что 2 минуты назад было сказано, что дети с такой патологией в абсолютном большинстве случаев погибают внутриутробно или же в первые минуты рождения).
– Да никаких. Я продолжаю вынашивать свою беременность.
– Вы понимаете, что плод неизлечимо и серьезно болен? Если вы сомневаетесь в диагнозе, мы рекомендуем вам съездить в федеральные центры. Но вы хотя бы фотографии таких детей в интернете посмотрите для понимания.
– Смотрела. Я никуда не поеду. Буду рожать.
– Еще вопрос: это решение вы приняли вместе с супругом?
– Нет. Ему знать совершенно необязательно. И вы не имеете право ему говорить, я не давала такого разрешения.
– Да мы и не собирались.
Написав информированный отказ от прерывания беременности по медицинским показаниям, Инна с родительницей ушли. Кстати, мама Инны ни слова не сказала за
