Фантастика 2025-75 - Андрей Буряк

- И все ж – попробую, - Громов решительно поднялся на ноги. – Больно уж мужичага силен – такой бы нам пригодился.

- Да не будет он с тобой говорить!

- А мне и не надо, чтоб говорил, - обернувшись, шепнул Громов. – Главное, чтобы слушал.

Пробравшись в дальний угол – раскольник спал там наособицу, подальше от всех – капитан-командор уселся на сено…

Мужик тут же проснулся - а, скорее всего, и не спал – отодвинулся, глазищами зыркнул.

- Меня Андрей Андреич зовут…

Вокруг слышался храп, кто-то из узников стонал во сне, кто-то ворочался.

Беспоповец набычился, словно лютый зверь – замычал что-то злобно, вот-вот кинется… Громов лишь улыбнулся, зашептал:

- Ты со мной не говори, раз уж нельзя вам, просто немного послушай… может, чего для себя решишь. В общих чертах – так: есть сведения, что повесят нас с тобой в пятницу. Так вот, мы со Сморчком Егорием решили того не дожидаться – бежать. Ежели ты тоже сподобишься, тогда сделай так…

Оглянувшись по сторонам, молодой человек шепотом изложил план побега и, не дожидаясь ответа, убрался на свое место. Пошуршал соломой, толкнул локтем расстригу:

- Ну что – пора уже?

- Погодь, - тихо отозвался тот. – На второй страже зачнем. Первая – рановато, народу в острожке много, третья – поздно, утро скоро уже. А вот вторая - в самую пору нам.

- А ты, Егорий, как время-то знаешь?

- Дак вона, в щелях-то – луна.

Заговорщики выждали еще с полчаса, после чего расстрига, глянув сквозь щель на луну, перекрестился и махнул рукой – мол, пора…

Брошенная в печку солома взялась весело, а вот ватник поначалу горел плохо… ну да ничего, разгорелся, особенно, когда Андрей, осторожно вытащил телогрейку из печки да бросил к дверям.

- Эй, эй! Че тут тако-то?

Почувствовав запах горелого, часть узников проснулась, заволновалась.

- Ого! Горим! Горим же!

- Какой черт зипунишко свой у дверей бросил? А ну-т-ко…

Пара человек бросилась было тушить… Вставший у дверей раскольник тут же хватанул их по мордам!

Ага, - с удовлетворением отметил Громов. – Решился-таки…

- Пожар, православные!

- Гори-и-и-им!!!

- А ну-ка, братца, постучим! Поголосим – что ж, стража-то не видит?

Дым в овине стоял такой, что уже трудно стало дышать, тем более, что Сморчок под шумок сунул в печку сырую – со снегом – солому, да заорал громче всех:

- Э-эй! Э-эй! Отворяйте!

Снаружи послышалась какая-то возня и голоса стражников, заскрипел засов, дверь отворилась:

- По одному выхо…

Ни говоря ни слова, оглоедина раскольник заехал незадачливому солдатику в ухо, и тут же выскочил на двор. Следом с воплями бросились остальные… угодив в ощетинившееся багинетами каре!

- А ну стоять! – в свете факелов, грозно выкрикнул капрал Евсеич. – Счас стрелять прикажу… А ну, ребятушки… товсь!

Громыхнул первый – предупредительный – выстрел. Не совсем над головами – кто-то из бедолаг, завопив, повалился в снег, зажимая окровавленный живот рукою. Лаяли, бесновались, цепные псы

- Что падлы? Ишшо хотите? – зло ухмыльнулся капрал. – Парни! Заряжай! В сарай их давай… пущай до утра там.

Приведенные в чувство опытным капралом, узники поспешно собрались в кучу. Все. Кроме трех человек: Громов, беглый монах Егорий и здоровяк-беспоповец прекрасно знали – куда бежать, туда и подались, сразу, едва выскочив из узилища – к главной – приказной – избе, затаились, пробрались вверх по крылечку. Оглоедина без труда своротил навесной замок – поднатужился, прямо с петлями и вытащил! Вот уже и сени, изба, горница…

- Ну, что стоишь, друже? – капитан-командор с ухмылкой обернулся к раскольнику. – Давай, вышибай окно.

Выбитый могучим ударом ноги, вылетел на улицу свинцовый переплет. Посыпались в снег стекла. Три фигуры, спрыгнув, бросились в темноту…

- Ну, дружище! Тебе только в футбол играть! Однако ж – уда-ар!

По мысли тщательно продумавшего весь план побега Громова, никакой погони пока не должно было быть, по крайней мере – до утра, когда обнаружатся и сорванный замок, и выбитые оконные переплеты. Но, это пока еще…

- На Фишову Гору уйдем, - радостно приговаривал расстрига. – Отсидимся малость, а потом – ищи-и-и. Рассея большая! Где наш бирюк-то?

Андрей оглянулся – беспоповец ковылял позади, припадая на правую ногу, а потом и вовсе упал в снег.

- Эй, друже! – быстро подбежав, капитан-командор опустился рядом. - Что, ногу сломал? Ничего… мы тебя дотащим. Егорий – далеко ль до знакомцев твоих?

- До Тихвинки-речки дойдем… а там недалече.

Беглецы тащили раскольника волоком – тот едва мог идти, если и не перелом – так сильный вывих. Бедняга ничего не говорил – лишь шептал молитвы. До берега реки здоровяка едва дотащи, а там ушлый Сморчок отыскал брошенную кем-то плетенку из прутьев – детские санки, кататься с горы – туда раскольника и уложили, дело сразу пошло веселей, тем более – тащили-то по санному следу.

И все же, пока то, да се, пока поднимались на Фишову Гору, к деревне, на востоке, за лесом, уже алела заря, светало. На околице деревни залаяли собаки. Где-то скрипнули ворота, захрипели лошадь.

- Нам туда, - расстрига указал на заросли вербы и бредины, невдалеке от приземистой избенки. – Тут мой брат живет, Онфим, звонарь монастырский.

- Не выдаст? – оглядываясь, засомневался Громов.

Утерев пот – тащивши, умаялся – Сморчок сплюнул в снег:

- Не выдаст! У него с воеводою – счеты. Да и у владыки, отца Боголепа – тож. Вона, сюда теперь… Да не шугайтесь! Он, Онфим-то, бобылем живет.

Подойдя к невысокой изгороди из серых от времени жердей, расстрига распахнул калитку и подойдя к дверям, негромко позвал:

- Офниме! Ты нынче дома?

В ответ не отозвался никто, что расстригу, впрочем, ничуть не смутило.

- Видать, его очередь седни к заутрени колоколить, - обернувшись, Егорий махнул рукой. – Ну, зайдем. Что так смотрите? Замков у братца отродясь не водилось, да в избе и брать нечего… сами увидите, пошли.

Крытая серебристой дранкой изба со всех сторон, по завалинкам, была аккуратно обсыпана снегом – для тепла, к входной двери вела натоптанная тропинка, рядом, в сенях, стоял веник-голичок.

Беспоповец снова начал что-то бормотать – как видно, заранее замаливал грех, перед тем, как войти в «нечистое» жилище. В сенях было темно, да и в горнице