Фантастика 2025-75 - Андрей Буряк
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
- Ну, вот и славно, - вытащив нож, девушка вытерла кровь о траву. – Вот и словно… Однако!
- Что там у вас тако…
Снова выстрел!
Наученные Ешкой парни действовали слаженно и четко! Разрядили пистоли все разом, едва только из дверей высунулся Онфим….
Ермил, Кузяка, Кольша с Микиткою…
Выстрелы...
Бедолагу оглоедушку с силой отбросило от порога. Две пули попали в грудь, одна – в голову, другая – увы! – лишь разнесла притолочину в щепки.
Лежащая в траве девчонка вдруг резко вскочила на ноги и, сверкая обезумевшими глазами, прыгнула в озеро.
- Давай-ка за ней, Кузяка! – быстро приказала Ешка. – Жалко, если утопиться.
- А вы?
- А мы тут управимся без тебя.
Сбросив плетеные из кожаных ремешком лапти – поршни – парнишка, не раздеваясь –некогда – побежал к мостка, нырнул следом за девой.
А из бани, из оконца, послышался голос:
- Еша-а-а! Я ж тебя узнал, сестрица… Поговорим?
- Поговорим, если хочешь…
Евфросинья обернулась к Егорше и тихо, едва слышным шепотом, спросила:
- Зарядил уже?
- Угу.
- Дай!
- Токмо ты он-на останься, - попросили из бани. – Седеем ладком да поговорим… так, по родственному, все ж, не чужие.
- Не чужие, не чужие… - девушка держала пистолет двумя руками – все же тяжел. – Да я одна, Тимофее. Не веришь? Так в оконце-то посмотри.
- В оконце, гришь…
Что-то мелькнуло в узеньком, едва пролезть кошке, окне – борода, лоб… ага, вот заза сверкнули…
Бабах!!!
- Ну, вот, - опустив пистолет, счастливо прищурилась Ешка. – Теперь, похоже, что все. Кузяка-а-а!!! Эй, Кузяка! Там как с девкой-то? Жива?
- Да жива! Вытащил уже, вона. Воды наглоталась, ага.
Вейно привязал к мосткам ройку, выбрался, огляделся… и помахал рукой бегущей к реке Онфиске:
- Нынче рыбы-то поймал много, ага.
- Мелочи, я смотрю, много, - подбежав, девушка заглянула в лодку.
Вейно улыбнулся:
- Ну дак и мелочь? И что? Завялим – то-то опосля поедим. Слушай-ка, Василина-книжница еще не выходила?
- Не, не выходила, -Онфиса помотала головой. – Но, печку Гарпя топила, я видела – с утра дым шел.
- И пошто летом печку топить?
- Не знаю. Может, есть с утра захотелося, может, старые кости не греют, - девчонка уселась на мостки, подобрала подол повыше колен, свесив босые ноги в реку, засмеялась, ойкнула:
- А вода-то студеная!
- Так рано еще! Погоди, после обеда нагреется. Купаться с тобой пойдем? – Вейно деловито перекладывал рыбу в принесенную невестой корзину.
- Пойдем, - улыбнулась девушка. – К да-альнему омуту.
- Лучше – к старому жальнику.
- Да там же мель!
- Зато народу нету.
- Ага, нету! – Онфиса дернула головой. – Там же тракт рядом.
- Я про рыбаков говорю. Да про отроков наших, купальщиков. Так что, к жальнику?
Девчонка махнула рукой, да, вскочив на ноги, подобрала полную рыбой корзину:
- Уговорил, любый. К жальнику, так к жальнику, да! После обеда пойдем?
- Сейчас прямо! Рыбу-от отнесем. Чай воскресенье сегодня, забыла?
- А моленье как же?
- Придумаем что-нить, ага.
На отмели, невдалеке от старого жальника, водичка прогрелась уже, правда и глубины было – едва ль по пояс. Скинув одежду, Вейно забрался первым, поплыл, царапая по дну ногами, потом перевернулся на спину:
- Уф!
- Отвернись… - попросила из кусточков Онфиса. – Я тебя стесняюсь еще.
Юноша засмеялся:
- Дак, как же мы купаться-то вместе будем?
- А вот я в воду окунусь, тогда и поворачивайся.
Послышался плеск. Полетели в отвернувшегося парня брызги…
- Ну, что, можно уже?
- Нет, нет… стой…
Вейно вдруг почувствовал, на своих плечах девичьи руки… закусил губу… А Онфиска, погладив парня по груди, прижалась к нему сзади всем телом, прошептала:
- Глаза закрой, ага…
- Закрыл уже…
- А мне почему-то кажется, что ты смотришь… Или – не ты…
- А кто ж еще… Не! Не я!
Журчала река. Вкусно пахло сосновой смолою. На губах влюбленных застыл соленый вкус поцелуя. Руки Вейно, словно сами собой, обняли девушку… погладили, провели по нежной спинке… спустились ниже…
- А вот хватит! – Онфиска вдруг отпрянула. – До свадьбы грех то. Купаться давай, ага!
- Давай…
Оба бултыхнулись в воду, поплыли рядом… Брызгались, смеялись, пока Вейно вдруг не прислушался, да не приложил палец к губам:
- Тсс! Вроде как, идет кто-то по рыбацкой тропе.
- Мальчишки, наверное… ой, одежка-то…
- Давай-ка тут, за кусточками, затаимся…
Влюбленные, почему-то уже не стесняясь друг руга выбрались на берег, в кусты. Вейно осторожно отвел ветку.
- Гляди-ко ты – Василина! – с удивлением прошептала Онфиса. – И что ее в лес понесло?
- Поглядим, - юноша закусил губу. – Посидим тут немножко, да.
- Я лучше за одежкой схожу. Замерзла.
Вейно не успел отозваться, да предупредить – чтобы тихо. Впрочем, девчонка и не шумела особо – просто зашагала по отмели, вдоль бережка.
Черный сарафан книжницы маячил уже у самого жальника, меж высокими, украшенными разноцветными ленточками, соснами, у обетного, с треугольной крышей, креста.
Странно… Юноша покусал губу. Что же, книжница-то сюда молиться ходит? Одна? Или, все же опять с кем-то встречаться будет? Господин полковник предупреждал…
Подумав, Вейно, как был, без одежды, подобрался кусточками ближе… всмотрелся, прислушался… и вдруг увидал свернувшего с тракта всадника на кауром коньке. Во всаднике этом, едва тот подъехал ближе, юноша тот час же признал того самого человека – кривоногого, со злым тонкогубым лицом - которого уже видал на дальней усадьбе, где чуть было не погиб под кнутом изверга Карасая! Как эе этого черта звали-то? Кажется, Глот? Как-то так, да… Ага! Ага! Вот книжница передает ему что-то… поди, лестовки, да!
- Любый, я одежку принесла…
- Вот славно! Давай…я сейчас за этим вот, в лес… - Вейно быстро натянул порты и рубаху. – А ты домой возвращайся, и, коли про меня спросит кто, скажи – мол, на дальние лесные озера за рыбой отправился. Давно собирался, мол.
- Скажу… - прошептала Онфиса. – Только и ты мне скажи – это из-за Василины все?
- Из-за нее. Самого господина полконика указанье!
- А-а-а-а, – как показалось Вейно - разочарованно - протянула девчонка.
