Выживший. Том 3 - Павел Барчук

— Ты сдохнешь! — заорал маг. — Ни один лорд в здравом уме не рискнет своей шкурой ради такого эксперимента! Никто не знает, что будет!

— Я не лорд. Я — Выродок! — мои руки сами схватили Диксона за грудки, приподнимая над полом. — Никто не знает. Никто не пробовал. А я попробую. Моя Аномалия жрет любую магию. Она сожрала «Прах», она жрёт Пустошь. Она сожрет и барьер между мирами!

Диксон смотрел на меня расширенными глазами. В них был страх, но где-то на дне, под слоем паники, я увидел тот самый безумный огонек ученого интереса. Ему было страшно, но ему было любопытно.

— Это… теоретически возможно, — прохрипел Диксон. — Если использовать «Прах» как таран… Если насытить Ключ энергией распада… Он может прожечь дыру. Не открыть дверь, не создать Путь, а именно прожечь. Считай, ты будешь шахтёром, который пробивается сквозь горную породу. Но это нестабильно. Канал схлопнется за секунды. Да поставь меня уже на ноги! Псих!

— Мне хватит секунды.

Я отпустил ученого. Диксон поправил халат.

— Ладно. Черт с тобой. Если сдохнешь, Риус меня убьет… Так хоть посмотрю на эксперимент. Давай. Сосредоточься. Представь магазин. Не просто картинку. Ощущения. Ты должен быть там. У тебя не больше часа времени по меркам вырожденного мира. Здесь пройдет около десяти минут. Обратно пойдешь таким же образом. Будешь прокладывать Путь вместе с Ключом. Если выживешь, конечно. Лорд Риус отдыхает после совета, но он может явиться в любой момент. Узнает о твоей авантюре — не посмотрит на ценность Выродка и заберет Ключ. Тогда ты уже никогда не выйдешь отсюда.

Я закрыл глаза.

Магазин «Домовой». Запах краски, дешевого линолеума, пыли. Скрип половиц. Холод битого стекла. Кровь матери.

Потянулся к Ключу. Активировал его Он пульсировал в груди, горячий и тяжелый. А потом толкнул в него «Прах». Не просто энергию — ярость. Черную, густую ненависть к тем, кто это сделал.

— Пробей! Открой мне путь!

Мир вокруг взвыл. Реальность треснула. Это был не обычный переход, как через Врата. Это было похоже на взрыв. Пространство разорвало изнутри.

Передо мной возникла черная, рваная дыра, края которой дымились и истекали фиолетовым огнем. Внутри — чернота.

— Получилось… — прошептал Диксон, закрывая лицо рукой от жара. — Беги, идиот! Оно сейчас схлопнется!

Я не стал ждать приглашения и прыгнул в разлом.

Глава 7

Ключ в моей груди раскалился добела, превратился в миниатюрный ядерный реактор. Я чувствовал Прах. Он, напитанный моей яростью, вгрызался в ткань мироздания, как ржавая пила в живую плоть. Барьер между мирами сопротивлялся. Был упругим, вязким, похожим на слой сырой резины толщиной в бесконечность.

За эти несколько секунд меня скрутило, выжало, как ссаную тряпку, и расплющило. В ушах стоял визг, от которого лопались капилляры в глазах. Пространство вокруг было не черным, не серым — оно полыхало тошнотворным фиолетовым огнем. Я превратился в живой бур, который прокладывал тоннель сквозь ничто, сжигая собственные резервы.

— Давай, сука!

По-моему, я кричал это вслух. Затрудняюсь сказать наверняка.

Последний рывок. Барьер лопнул с звуком, похожим на выстрел гаубицы.

Меня выплюнуло наружу.

Я вывалился в реальность своего мира, как мешок с дерьмом, выброшенный из кузова грузовика на полном ходу. Пролетел метра три, сшибая собой какие-то стойки, и врезался плечом в стену. Удар был такой силы, что штукатурка посыпалась сверху дождем.

За спиной раздался влажный хлопок. Это закрылась дыра, отрезая меня от Изначального града. Воздух в помещении мгновенно наполнился запахом паленой шкуры. Наверное, моей.

Я лежал на полу, хватая ртом воздух, который после перехода казался пресным. В голове гудело, перед глазами плавали кровавые круги. Но я был жив. И вроде бы даже цел.

Поднялся, пошатываясь. Ноги дрожали, но регенерация уже начала свою работу, латая микроразрывы в мышцах и связках.

Огляделся.

Магазин «Домовой». Торговый зал. Конечная точка верная. Слава богу, что не выкинуло где-нибудь в жопе мироздания. Не удивился бы.

Зрелище было удручающим. Здесь не просто дрались — здесь целенаправленно уничтожали всё, что попадалось под руку. Зачем? Не понятно. Наверное, чтоб вызвать страх. Другой причины не вижу.

Свет мигал. Одна из ламп болталась на проводе, издавая противное электрическое жужжание. Лампы-то им каким хреном не угодили?

Замер, прислушиваясь. Тишина. Ни дыхания, ни стонов, ни шороха. Только ровный гул освещения.

Покрутил головой. Искал следы чужого присутствия. Чтоб мне не долбанули по затылку, пока я буду разбираться с этим дерьмом. Заодно пытался понять, что именно случилось.

На полу — отпечатки тяжелых армейских ботинок. Грязь, разлитая краска из лопнувших банок, мелкая пыль стройматериалов.

Раз, два… три пары ног. Нет, четыре. Четверо. Шли уверенно, не скрываясь. Они выбили центральную дверь. Я посмотрел на осколки стекла. Чертова промзона. Тут ночью можно все разнести в хлам, никто не услышит. Сигнализации у Косого нет. Жлобяра. Поплатился за свое скупердяйство.

А вот и следы борьбы.

У прилавка — темные мазки на полу. Кровь. Не свежая, уже начала сворачиваться. Здесь кого-то били. Жестоко, возможно ногами. Я присел, коснулся пальцем бурого пятна.

Следы волочения. Две полосы, уходящие к выходу. Косого тащили. Он не мог идти сам. Значит, либо вырубили, либо переломали ноги.

Суки.

Прошел дальше, вглубь зала. Мой взгляд сканировал пространство, отмечая детали.

Гильза. Латунная, блестящая. Пистолетная. Девять миллиметров. Валяется под кассой.

В стене — скол от пули. Стреляли. В кого? Стас безоружен. В мать?

Сердце пропустило удар.

— Твари… — прошептал вслух.

Двинулся быстрее, перешагивая через завалы.

Еще один след. Не армейский ботинок. Туфли. Копссически, с узким носом. След легкий, едва заметный в пыли. И запах чар. Сладковатый, тяжелый. Здесь был маг. Он руководил этим парадом уродов.

Добрался до дальнего угла зала, где раньше стояли стеллажи с сухими смесями. Теперь это была груда искореженного металла. В «зеркале» Диксона я видел мать где-то здесь.

Убью всех, кто это устроил. Найду и расчленю каждого. Медленно.

Наконец, тот самый стеллаж. Подскочил, отшвырнул его в сторону, как пёрышко. Не почувствовал тяжести.

Мать лежала лежала на боку, свернувшись в неестественной позе, будто пыталась закрыться от ударов.

Она была без сознания. Футболка порвана. Сквозь дыру видно бледную, покрытую синяками кожу. Руки в ссадинах — пыталась защищаться. На виске — запекшаяся корка крови, волосы слиплись.

Я упал на колени, не обращая внимания на битое стекло. Прикоснулся к артерии не шее.

Тишина. Секунда длилась вечность.

Тум.

Слабый, неровный удар. Потом еще один.

— Жива… — выдохнул я. Горячая волна облегчения смыла ледяной ужас.

Осторожно