Зелёный - Ася Кравченко

Конечно, его все будут любить. Он ещё и поёт.

И Лена. Без костылей пока.

И сам Лёха.

И он, Марк. На заднем плане, с барабанами.

Лёха сделал всё, что обещал. Даже нарисовал афишу.

Марк вновь позвонил Лёхе.

«Абонент временно недоступен, оставьте сообщение…»

Марк спускался по лестнице, прижимая к груди свёрнутую в трубочку афишу.

Недоступен. Недоступен. Но это временно.

Глава 13. А дальше?

Дни тянулись бесконечно.

Дуда снова был нарасхват. В школе готовили концерт – а какой концерт без Славы?

Временами Марк ловил себя на том, что руки играют сами на чём попало и чем попало.

«Теперь всё будет без нас, – думал Марк. – Мы могли бы сыграть, тогда все бы поняли…»

Однажды, когда он был дома, в дверь позвонили.

Марк даже не пошёл выяснять, кто это. Всё было неинтересно.

– Марк, открывай, это я, – раздался Дюшин голос.

Дюша вошёл в комнату с огромной коробкой и с сумкой наперевес.

– Галадриель любит яблоки, – деловито сообщил Дюша. – Куда ставить?

Марк указал на место возле окна, и на этом месте быстро оказался аквариум.

Из сумки Дюша достал огромную банку и вытряхнул в аквариум двух ахатин.

– Теперь вы будете жить здесь, – сказал Дюша строго.

Улитки не возражали, да и вообще не подавали признаков жизни.

– Ну же! Марик очень хороший, – настаивал Дюша.

– А как ты назвал вторую?

– Ещё никак. Не успел.

Марк хмыкнул – улитки жили у Дюши уже несколько месяцев.

– Но это ещё не всё, – спохватился Дюша и бросился в коридор.

Марк устремился за ним.

Дюша уже втаскивал один за другим барабаны.

– Ты смерти моей хочешь? – Мама встала на пути у Дюши и пыталась не пустить барабаны в дом.

– Ты хочешь, чтобы я снова занимался математикой?

Мама отступила.

– Меня всё это отвлекает. Мне нужно выкинуть всё из квартиры.

– Ну а нам-то как жить? – спросила мама жалобно.

– Купите ему электронную установку. Будет потише.

Мама заметно приободрилась.

– Хорошо. Купим, – кивнула мама. – Тогда мы можем оставить эти барабаны у тебя? Раз они нам не нужны. – Мама с надеждой пыталась заглянуть Дюше в глаза.

– Нужны! – рявкнул Дюша.

– А Марк не может прекратить стучать?

– Не стучать, а играть! – рявкнул Дюша. – Не может! Кстати, барабаны развивают моторику и имеют терапевтический эффект.

– О боже, – вздохнула мама. – Ещё и терапевтический.

– Марик пока будет репетировать на акустике. У него концерт.

«Какой концерт? Зачем мне теперь всё это?» – тоскливо думал Марик.

Наконец Дюша и мама ушли.

Марк стоял посреди комнаты и растерянно разглядывал свалившееся на него хозяйство.

Одна из улиток уже высунула рожки.

Интересно, это Галадриель или другая?

Надо как-то освободить место, чтоб можно было хотя бы пройти.

Постепенно Марк собрал и расставил барабаны, достал палочки и сел.

Барабаны стояли вокруг него такие блестящие, из другого свободного и радостного мира. Из мира, где ходят по краю. Безнаказанно. И временами взлетают.

Марк осторожно начал наигрывать:

это я

это я

я стучу по барабану.

Зазвучал высокий том-том.

я один

я один

но мой голос будет слышен.

Глухо откликнулась большая бочка, будто она шерстяная.

Её перебила хай-хэт.

И вдруг она зазвучала. Эта мелодия внутри. Она рвалась изнутри, яростная и отчаянная.

Марк торопился за этой мелодией. Он играл, играл и играл. Хотя теперь это уже не имело никакого смысла.

Хотя почему никакого? Для Марка точно смысл был.

В углу жёлтым маячила афиша, на которой были они все.

Где теперь эти все?

Марк вдруг обозлился. Он не позволит отменить всех!

Он вскочил, схватил афишу.

– Ты куда? – крикнула мама в спину.

На ходу надевая кроссовки, Марк бросился вниз по лестнице.

– Вы можете сделать копии? – Марк стоял в копировальном центре.

– Сколько? – Копировальщику было явно лень что-то делать.

– Сто. Нет. Двести.

Парень неохотно встал, придвинул к себе афишу.

– Какого размера? Чёрно-белые? Цветные? Двести?

И он отодвинулся, показывая Марку, какие бывают размеры.

– Сколько это будет стоить? – Марк ткнул в самый большой образец.

Парень быстро пробежался пальцами по калькулятору и придвинул к Марку экранчик.

– Нет. Тогда вот такой. Чёрно-белые. Пятьдесят.

– Зайди часа через два.

– А побыстрее нельзя?

Марк клеил афиши. Стопка показалась маленькой, но её хватило, чтобы заклеить все доски объявлений от дома до школы. Вокруг школы. И ещё, и ещё.

– Эй, Зелёный. Что за концерт-то?

– Читай, там всё написано.

Почему-то стало легче.

Хоть он и знал, что никакого концерта не будет.

Он клеил, переходил на новое место и клеил снова.

И тут он увидел Катю.

Она смотрела прямо на него.

– Так вы играете завтра?

В её вопросе не было подвоха, но Марк нахмурился: неужели она ничего не понимает?

Марк неопределённо кивнул.

И вдруг понял, что теперь он должен будет сыграть.

Как-нибудь, как сможет. Хоть даже и один.

Когда-нибудь, когда Лёха вернётся, они сыграют по-настоящему, всерьёз.

Он же должен вернуться. А пока…

Дома настойчиво зазвонил телефон.

Кто там ещё?

– Ты видел? – Лена почти кричала. – Видел? Повсюду афиши нашего концерта.

Кажется, ей не нужны были его ответы.

– Как думаешь, это он развесил? Он придёт?

Марк промолчал.

Надо было ответить, но не хотелось. Потому что правда было бы здорово, если бы он не знал, кто это повесил, и можно было бы думать, что это Лёха.

– Мы должны сыграть! Даже если он не сможет прийти, – выкрикнула она. – Ты репетировал?

На этот вопрос Марк ответить мог.

– Конечно.

Конечно. Он не переставал играть. Потому что эта музыка теперь в нём звучала постоянно.

И опять все набивались в этот резиновый несвежий зал.

Интересно, сколько сюда можно утрамбовать людей?

Площадь зала умножить на количество воздуха на квадратный метр и разделить на количество несчастных потных детей.

Марк столкнулся в дверях с Катей.

– Ни пуха! – улыбнулась она.

Марк сжал палочки. В животе у него всё съёжилось.

Опять перед залом стояла Тяф-Тяф и шикала на галдящих, крутящихся мелких.

И опять на сцену вышел Слава Дударов. Он пел и улыбался. Всё у него было хорошо.

И это было просто невыносимо. И длилось бесконечно.

Наконец Славочка допел.

«Сейчас или никогда», – понял Марк и рванул к сцене.

На него удивлённо оборачивались.

Он запрыгнул на сцену и повернулся.

Зал вдруг замолчал, настороженно разглядывая Марка.

А может, это Марку показалось. Может, он просто никого не слышал.

Только бы не запнуться.

– Это выступление посвящается нашему другу, – хрипло начал он и всё-таки