Спор на Милую - Алика Алмаран

— Валерия Андреевна, садитесь в машину.

Она обернулась, слегка испугавшись, словно и не думала, что я буду ее догонять. Её покрасневшие глаза и дрожащие губы заставили шевельнуться в моей черствой душе давно забытое чувство.

— Роман Степанович, простите за всё. Вам снова пришлось стать свидетелем… — она запнулась, не находя слов. — Лучше поезжайте домой. Я сейчас не в том состоянии, чтобы… В общем, простите.

Я остановил машину, вышел и подошёл к ней. Перегородив путь дал понять, что не оставлю её одну. Она поняла это без слов, и всё равно продолжала извиняться:

— Какой позор! Вы стали свидетелем краха моей личной жизни. Я всегда стараюсь быть профессиональной…

— Валерия, не говорите ерунды. Вы не должны извиняться передо мной или еще перед кем-либо из-за того, что ваш молодой человек оказался бесчестным гадом. Даже не гадом, а мелким гадёнышом.

Не сдержавшись, я подошёл к ней совсем близко. Её цветочный аромат снова окутал меня, и, не в силах сопротивляться, я коснулся её мягкого плеча, а затем притянул к себе. Лера не сопротивлялась, словно тряпичная кукла, прижалась лицом к моей груди и снова зарыдала.

Странно. Обычно женские слёзы раздражали меня. Я терялся, не зная, что делать, и старался поскорее сбежать от этого «наводнения». Но с Лерой всё было иначе. Я не хотел её отпускать. Наоборот, прижал её ещё крепче, начал гладить её дрожащую спину и голову. Господи, я даже не заметил, как губы коснулись её макушки. А она всё продолжала всхлипывать:

— Я его понимаю. Я не такая, как та девушка. У неё стиль, красота… У меня только коса, как у Варвары из прошлого века. Но разве я не заслужила честности?

— Заслуживаете, Милая, заслуживаете, — прошептал я, но совесть зашипела ядовитой змеей, а хмурые складки на лбу залегли глубже.

Мы уже обсудили Дениса, и теперь мне стало неловко от того, что я сам не совсем честен с ней. Но эти мысли отступили на второй план, когда я понял, как она себя видит. Валерия стройная, с мягкими чертами лица, красивая, но прячется за скромной одеждой. У неё доброе сердце, а она сравнивает себя с той вульгарной девушкой? Смешно!

Если бы я искал спутницу, которая заботилась бы о моём сыне и осталась бы в нашей жизни навсегда, я бы выбрал её, а не ту «красавицу» из ресторана.

Чёрт, — выругался я про себя. «Эк меня занесло! Я хотел соблазнить её, а не потерять голову сам, — подумал я. — Она стала искушением, которому я должен противостоять».

— Я снова вас разозлила? — прошептала она несмело, не поднимая глаз.

Я продолжал гладить её плечи.

— Валерия, неужели я так страшен? Вы постоянно извиняетесь и думаете, что я всегда злюсь на вас, — пошутил я, и она тихо рассмеялась.

— Мне трудно понять, о чём вы думаете. Вы как глыба льда. Иногда ваш взгляд такой пронзительный, что мне кажется, будто я сделала что-то не так, а вы подбираете слова, чтобы сказать мне об этом.

Её проницательность заставила меня напрячься. В её словах была увесистая доля правды, но обсуждать это сейчас было не время.

— Меня удивляет, что вы оправдываете своего…

— Он не мой! — перебила обидчиво Валерия. — Не говорите так, пожалуйста.

— Хорошо. Я продолжу. Он — обманщик, променявший вашу компанию на что-то несуразное, а вы его оправдываете.

— Таких мужчин, как вы, не бросают. Конечно, вам меня не понять, — возразила она. — Мы с вами в разных лагерях.

— Это как?

— Роман Сатанович, вы красивый, статный, уверенный в себе. От вас исходит сила, мужественная аура. Вас точно никогда не бросали. Такие, как вы, сами уходят в поисках лучшего.

Мое потрясение отразилось у меня на лице — брови резко взлетели вверх. Я не смог удержаться от смеха. Как же Милая была далека от истины и даже не подозревала об этом. А еще я задумался о ее обращении и переспросил:

— Подождите, как вы меня назвали?

Валерия слегка отстранилась. Красные пятна окрасили милое личико. Она посмотрела на меня расширенными глазами, смущённо прикрыла рот ладонью. Никак не могла подобрать слова, так и качала головой, как испугавшийся ребенок.

— Простите, я оговорилась.

— И как часто вы оговариваетесь, Валерия Андреевна? — продолжал я, наслаждаясь её замешательством. — Я и не такое слышал в свой адрес. Я взрослый мужчина с хорошим чувством юмора… Выдыхайте.

— Снова опозорилась перед вами. Я не хотела вас оскорбить, простите.

— О, для этого вы слишком молоды и наивны. Я с трудом верю, что вы за свою жизнь хоть кого-то смогли оскорбить.

Глава 13. Валерия

«Молоды и наивны». Наивность — это родная сестра невинности и двоюродная глупости. По сравнению с моей оплошностью Роман Степанович не сказал ничего обидного. Просто слова. Просто факт. Я моложе его. И я бываю ужасно наивной. Но почему его замечание вызвало во мне такой дискомфорт?

«Я прекрасно понимаю, что я не в его вкусе, — думала я, — но как было бы приятно увидеть в его глазах интерес, а не сочувствие».

— Валерия, давайте вернёмся в машину. Вы дрожите. Не хотелось бы, чтобы вы заболели, а Денис остался без уроков, — его голос был твёрдым, но в нём чувствовалась забота.

Напряжение между нами немного ослабло, тем не менее его серьёзный взгляд заставлял меня подчиниться. Я сделала неловкую попытку сопротивления и произнесла:

— Не беспокойтесь, Роман Степанович, я дойду сама. Вы и так потратили на меня много времени. Вас, наверное, ждут дома.

Вопрос о матери Дениса всё ещё не давал мне покоя. Я никак не могла решиться, как спросить об этом, не вызвав подозрений. Как доказать, что моё любопытство — чисто профессиональное, а не личный интерес к нему? Но представлять ту неприятную даму в роли хозяйки дома, встречающей их после тяжёлого дня, мне было противно. От этой картинки я невольно поморщилась и попыталась обойти Романа.

Однако он, игнорируя моё сопротивление, положил руку на мою талию и мягко, но уверенно направил меня к машине. Мне осталось только охнуть — то ли от его самоуверенности, то ли от тепла его ладони, которое, казалось, проникало даже через ткань одежды.

— Это не было вопросом. Тем более, если вы так торопитесь меня спровадить. Скажите, а как вы откроете свою дверь?

Я дотронулась до плеча, ища лямку рюкзака, но его там не оказалось.

— О нет! В спешке совсем о нем позабыла, — прошептала я, обречённо глядя в сторону