Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

“Эх, хорошая кормушка, да придётся, видать, скоро бросить её”, – печально думал черноволосый, внимательно глядя по сторонам.

Сегодня Антону не везло. То ли пьяных недоумков стало меньше, то ли все, кто имел при себе деньги уже были в Радограде – ни одной подходящей жертвы в зале не было. Мужчина откровенно скучал. Чтобы не уснуть, он слушал разговоры сидящих вокруг выпивох. Почти все они говорили о столице и о войне.

– Как в кольцо город возьмут – пойдут дружинники в разгул! В осаде-то особо делать нечего. Сиди да жди! Вот тогда держись и Засень, и Белолипица, и прочие деревни! – со знанием дела рассказывал собутыльникам щуплый, носатый и очень рябой мужичок за столом справа. – У нас в Полужье, как узнали, что Владимир идёт с войском – сразу поняли: надо в Радоград бежать!

– Нужен ты там больно, Лёшка, – махнул рукой сидящий напротив мужчина преклонных лет, совершенно беззубый. – Коли все из соседних сёл туда набьются, – что они там жрать-то будут? В столице ни полей, ни скота – пусто. Видал я уже тех, кто от ворот поворот получил. Назад идут! Тут же, за этим столом сидели.

Товарищи согласно закивали, поддерживая слова старичка.

– За других не знаю. А меня возьмут! – надулся рябой Лёшка и подбоченился. – В этом уж будьте уверены!

Сидящие рядом пьянчуги засмеялись, глядя на петушащегося собутыльника. Тот обиженно насупился.

– Чего ржёте, как кони? Чего смешного?

– Так ты, выходит, барин?

– Важный человек с нами за столом! Его куда хошь – везде пустят!

– Может, расскажешь, каково боярынь трахать? Небось цветами пахнут? А то от наших баб за вёрсту рыбой несёт!

– Ты, может, и вовсе княжеского роду? – хохоча, добавил старичок, расплескав пойло по столу.

Лешка нахмурился.

– У вас, олухов, ума не хватает ни на что, кроме как ржать. Чисто ослы!

Мужики, не обращая на его слова внимания, продолжали глумиться.

– Я тебе вот что скажу: с твоим рылом тебя не то что за стены не пустят – как придёшь к воротам, стража развернёт, да как даст коленом под зад! Так ты обратно до Полужья не дойдёшь, а кубарем докатишься!

Рябой, разозлившись, встал. От выпитого его слегка покачивало.

– Да что вы, бестолочи, несёте?! – возмущённо вскричал он. – Я вас тут пою весь вечер, а вы надо мной потешаться удумали?!

Больше ничего не сказав, Лёшка с обиженной миной собрал в охапку несколько оставшихся бутылей и, отодвинув лавку, вышел из-за стола.

– Дружище, погоди, ты чего! – раздались за его спиной крики приятелей, расстроенных концом халявной попойки.

Но тот уже не слушал. Замерев, он пьяным взглядом осмотрел помещение, ища, куда бы присесть. Мест в зале не было, и потому рябой, завидев свободный табурет у стола Антона, уверенно двинулся в его сторону.

– Здорова! – Лёшка грузно плюхнулся на сиденье, звякнув бутылями. – Я присяду. Место ж не казённое?

Не замечая недоумённого взгляда мужчины, он выставил перед его носом своё питьё. Бывшие собутыльники, окончательно скиснув, с завистью глядели на нового счастливца.

– Меня Алексеем звать.

Он протянул Антону грязную руку. Тот молча перевёл взгляд с его лица на ладонь, но не шелохнулся. Подержав её на весу несколько мгновений, Лёшка понял, что рукопожатия не будет, и спрятал руки под стол.

– Ты угощайся, – он не оставлял попыток завязать разговор.

Черноволосый продолжал молчать, исподлобья разглядывая незваного гостя.

– А ты, значит, болтать не любишь! – Лёшка плеснул мёда в грязный деревянный стакан. – Это и неплохо. Всё лучше, чем языком чесать, коли Владыка ума не дал!

Он искоса поглядел на прежнее место, снова налил себе и, задумавшись, взял кружку Антона наполнив и её.

Молча осушил.

Поглядел по сторонам.

Постучал пальцами по крышке стола.

Вопреки его словам, было видно – хмель, обильно залитый внутрь мужчины, требовал хоть какого разговора.

– Слушай, ты, может, немой, а? Так давай я тебя к дочке своей свожу, Аглаюшке. Она у меня целительница, хвори какие хошь лечит!

Антон не проронил ни слова. Сосед без устали подливал себе пойло и всё больше пьянел.

– От матери передалось ей, прими её Владыка… Хорошая была баба, да вепрь ей брюхо вспорол! Эх, говорил я – не ходи в лес в гру́дне…

Вспомнив жену, Лёшка подпер щёку рукой и задумчиво поглядел в тёмное, покрытое морозными узорами окно. На его глаза навернулись слёзы. Пауза затягивалась. Рябой явно потерял нить повествования.

– Дочка. Целительница, – сухо напомнил Антон.

Рябой, ничуть не удивившись, что немой, по его мнению человек вдруг заговорил, кивнул.

– Да. Так вот, дочка у меня – целительница. Да еще какая! Лучшая в округе. Все к ней идут – кто с заиканием, кто с животом. Так она, – Лёшка наклонился к собеседнику и заговорщицки прошептал, – даже мужицкие хвори лечит! Руки только поверх причинного места наложит – и всё, готово, стоит как у молодого! Она ещё как родилась – старухи сказали: будет врачевать. У неё вот тут… – носатый расстегнул рубаху и оголил грудь, – пятно родимое. Добрига. Как есть добрига! Круглое, а внутри – на четыре части поделено. С-самые, ик, сильные ворожеи таким з-знаком от-отмечены.

Рябой сделал несколько глотков, пытаясь унять разыгравшуюся икоту. Но та никак не желала уходить.

– Эти, – Лёшка махнул рукой в сторону соседнего стола, – ик… олухи, не знают… В Рад-оград целителей всех б-берут. И нас, ик, п-пустят.

Выпивоха попытался снова наполнить стакан, но, потеряв равновесие, уронил бутыль на пол.

– Вот же с-сука! – выругался он, запинаясь.

Мужичок наклонился, намереваясь собрать осколки, но не удержался и рухнул со стула. Тут же, на своих коротких ногах, подбежал Евлампий. Грозно потрясая пышными рыжими усами, хозяин трактира заорал:

– Ты, пёсий сын, по что посуду бьёшь?! Кто платить будет?!

Антон встал из-за стола и, подойдя к трактирщику, вложил несколько медяков в его пухлую ладонь. Евлампий, покряхтев для виду, ретировался.

Новый знакомец присел рядом с валяющимся под столом Лёшкой. Тот почти спал. Мужчина ладонью похлопал его по небритым щекам, желая привести в чувство. Рябой недовольно замычал, просыпаясь.

– Ты где ночуешь?

– Чё… ик… Чего? – Лёшка стеклянными глазами уставился на сидящего перед ним Антона.

– С дочкой где остановились? В деревне? – с нажимом повторил тот.

Мгновение подумав, рябой отрицательно покачал головой.

– Ик… т-тут, – он ткнул пальцем наверх. – На втором этаже.

– Тогда пошли.

– К-куда?

– От немоты меня будете лечить.

Новый знакомец резким движением поднял пьянчужку за шиворот и, не обращая внимания на его мычание и невнятные возражения, поволок к лестнице.

***

Второй