Мила - Альбе Альбертова

о дороговизне медицины там. Здесь как раз более-менее что-то начало налаживаться, и срываться в страну, где весь доход Милы уйдет на одну госпитализацию, не хотелось. К тому же шансов вылечиться у нее просто физически не могло быть.

Так вот, вернувшись к бабушке. Та довольно рано начала обращаться с Милой как с взрослой. Больной и требующей внимания, но взрослой и разумной личностью. В отличие от воспитания мамы, до самой смерти остававшейся девочкой, внучка уже лет с десяти-двенадцати получила право голоса и ответственность за принимаемые решения. Сначала отношение радовало, потом злило, зато после двадцати всё встало на свои места. И Мила и бабушка стали достаточно взрослыми для адекватного общения и взаимодействия.

И вдруг ба не стало, а Мила, порадовавшись пропавшей опеке, первый месяц оказалась в социальном вакууме. Точнее, приятельницы с учебы были, одноклассницы, соседи — круг общения, если поискать, имелся, но никого по-настоящему близкого в нём не возникло. С подругами не повезло, Мила была старше большинства из них психологически и морально. А с кем-то более похожим она банально не пересеклась в нужное время. Определенная узость социального круга сказалась.

Необходимость близкого рядом выплывала давно с разной интенсивностью и значимостью. Иногда затихая и сходя почти на нет, а порой поднимаясь до небес. Поэтому приходилось маневрировать и искать приемлемые варианты. Пока полностью рабочего не возникло, но и суррогаты неплохо справлялись.

Кажется. Наверное. С определенной долей везения…

Тут Эля повернулась и проснулась, Мила аккуратно погладила ее по волосам, и, отвернувшись, Пирожочек снова задремала. Наверное, Мила рада, что Пирожочек будет рядом. Еще немного и она честно отдаст ее родному дяде, но, скорее всего, вернется к давнему распорядку с помощью — отвезти, привезти, забрать, позаниматься. Больше свободного времени для себя, но при этом Эли будет достаточно в жизни, чтобы не заскучать.

Откинувшись в кресле, Мила отказалась от еды, есть в ночь — безумие, и прикрыла глаза. Она тоже может немного подремать, раз умные мысли голову не посетили.

Первый круиз запомнился навсегда. Второй уже нет, а дальше ей просто понравился этот вид отдыха, и Мила возвращалась к нему практически каждый год. Казалось бы, теперь ее ничем не удивить, поскольку в целом всё знакомо и понятно. Но так было аккурат до появления рядом Пирожочка.

Круиз одной и круиз с трёхлетним ребенком — это два совершенно разных круиза!

Мила сразу узнала об анимации и развлечениях для детей. Всякие там детские клубы, комнаты и прочие активности, но толку от этого чуть. Нет, Эле понравилось, очень и сильно. Простор. Комната. Вид с балкона, к счастью, обладающего защитой для детей. Сам корабль привел в непередаваемый восторг, а лестницы и лифты вызвали громкие писки. Но при этом из-за размера и количества людей Эля вцепилась в Милу и не отпускала, став классической рыбкой-прилипалой. Все развлечения только рядом с Милой, в идеале — в паре метров, в худшем случае — в пределах видимости. Времени для себя у Милы снова не было, поэтому приходилось везде прихватывать Пирожочка и пробовать совместить хоть что-то из привычного с интересами мелочи.

Высадки на берег, отдельные развлечения с визами и маршрутами неподалеку от порта и корабля, поскольку мелкая слишком маленькая для долгой активности. Да и мало какая деятельность увлекала ее надолго.

Следующей проблемой стала еда, точнее, бесконечный шведский стол, где приходилось четко контролировать Элю, разобравшуюся, как достать до выпечки, и перехватывать ее на полпути.

Единственным явно положительным моментом стало общение на английском, на которое она, разумеется, перешла буквально на третий день игр с детьми. И постоянные видеозвонки на берег — точнее Сергею, дабы узнать, как дела с ремонтами и посмотреть видеоотчеты, показать Элю и переслать приключения на корабле. Дать возможность развлечь ребенка, пока моется сама, заодно услышать те же новости в пересказе трехлетки. Да и просто обсудить прошедший день.

Поддержка с берега придала спокойствие и стабильность. Мила в какой-то день, пересказывая об очередных злоключениях, поняла, что ее больше не раздражает Эля своими фокусами. И она, кажется, даже может посмеяться над сложившейся ситуацией. Хотя Сергей отметил это еще раньше, о чём он как-то прямо сказал.

Они честно выговаривали лимит по пакету общения, поэтому Сергей читал Эле сказку, и мелкая послушно укладывалась на бочок, чтобы заснуть через какие-то десять минут. Если Мила в это время перед глазами не мелькала, то сон случался моментально. Поэтому, давая возможность родственникам побыть вдвоем, Мила спокойно и с удовольствием плескалась в душе, чтобы, выйдя, прихватить телефон и на цыпочках выбраться на балкон.

— Как сегодня? Полегче?

— Да, кажется, окончательно смирилась. Пока Эля играет в подвижные игры, делаю упражнение, во время ее дневного сна отдыхаю на балконе, вот и сейчас у меня есть время немного побыть одной. Сегодня красивый вид на берег, секунду — попробую показать. Какие-то поселения и огоньки вдали. А еще смотри, какая шикарная луна с невероятным отражением.

— Выбраться никуда не хочешь? Я могу посмотреть за Элей, пока время есть, а потом она всё равно не проснется до утра.

— Мне в тот раз не понравилось, — поёжилась Мила.

Она во второй вечер, уложив вымотавшуюся мелкую, пошла прогуляться по кораблю, чтобы, вернувшись через час, застать Элю в истерике и икоте, проснувшуюся одну и испугавшуюся, что Мила ушла и больше не вернется. Эля всегда спала как убитая и редко просыпалась ночью в туалет, но по какой-то причине проснулась сразу, как задремала. В итоге еще час ушел на уговоры и раскаяние, спали они в обнимку, а на следующее утро появилась рыбка-прилипала.

— Я присмотрю. Трафика еще минут на сорок хватит. Сходи развейся.

— Может, завтра. После душа мне просто лень одеваться и куда-то выходить, но завтра планирую прогулку по барам, надо осмотреться и сделать сотню фото.

— Хорошо, будет что посмотреть.

— На работе? — поддела его Мила.

— Именно.

— Как день прошел? Как Павел Степанович?

— Проще, сегодня всё стало проще. Мы понемногу срабатываемся и смотрим на границы друг друга. Я перестал маячить весь день в офисе, вместо этого прихожу на несколько часов — посмотреть на процесс. Так и ему и мне легче.

— У тебя появилось время.

— Именно. У меня впервые за долгий срок появилось время на себя. Оказывается, это полезно, давно не хватало, — задумчиво ответил он.

— Тем более замечательно, у тебя появилось дополнительное время на контроль ремонта.

— Не говори мне об этом, — возмущенно махнул рукой мужчина. — Это твоя головная боль. И рабочих, кстати. Я зашел, поснимал и сказал, что