Бывшая жена олигарха - Мира Линч
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Она стояла у окна с бокалом шампанского, который так и не отпила, и смотрела на огни набережной. Вода в реке была чёрной и маслянистой, и в ней отражались жёлтые точки фонарей — каждая отдельно, каждая одиноко. Она думала о том, что через час поедет домой, разденется, нанесёт ночной крем (ритуал из семи этапов, от мицеллярной воды до патчей под глаза), ляжет на свою половину кровати и будет слушать, как Сергей заходит в спальню в половине двенадцатого, тяжело дыша после двадцати минут на беговой дорожке. Он не поцелует её. Не обнимет. Он просто выключит свет и скажет: «Спокойной ночи, Лиза». Это были самые длинные слова, которые он произносил за сутки.
— Вы тоже не пьёте шампанское? Или просто делаете вид?
Голос раздался сбоку, совсем близко, и Лиза вздрогнула так сильно, что бокал в её руке издал тонкий хрустальный звон. Она не слышала, как он подошёл. Она вообще никого не слышала последние десять минут — она была в себе, в той глубокой, липкой пустоте, куда уходила всякий раз, когда становилось слишком невыносимо быть «миссис Совершенство».
Она повернула голову.
Рядом с ней стоял мужчина. Нет, не мужчина. Мужчина — это её муж, тяжеловесный, уверенный, квадратный. Рядом стоял кто-то совсем другой. Ему было, наверное, лет двадцать восемь — тридцать, не больше. Худой, но не болезненно, а скорее по-мальчишески, с той лёгкой угловатостью, которая делает мужчину одновременно уязвимым и опасным. Тёмные, почти чёрные волосы были чуть длиннее, чем требовал дресс-код Сергея, и падали на лоб неровной чёлкой. Глаза — невероятного, невозможного для ноября цвета: ярко-зелёные, как молодая листва под солнцем, с золотистыми крапинками у зрачков. Он смотрел на неё в упор, без той вежливой полуулыбки, которую люди обычно надевают, обращаясь к жене босса.
Он смотрел так, будто видел её не «миссис Совершенство», а что-то другое. Что-то, что она сама в себе уже давно не видела.
— Я просто делаю вид, — ответила Лиза, и её собственный голос показался ей чужим — чуть ниже обычного, с лёгкой хрипотцой, которой она никогда себе не позволяла. — Это часть протокола.
Он улыбнулся. Не широко, не демонстративно, а одними уголками губ, и от этой улыбки у Лизы внутри что-то ёкнуло — коротко, резко, как первый удар колокола перед набатом.
— Протокол — скучная штука, — сказал он, и его голос, низкий, с лёгкой хрипотцой (настоящей, не наигранной), прошёлся по её позвоночнику, как тёплая ладонь. — Я Макс. Новый вирус в твоём… в вашем корпоративе.
Он протянул руку, и Лиза вложила в его ладонь свои пальцы — холодные, с идеальным маникюром «почти прозрачный». Его рука оказалась горячей, сухой, с мозолями на подушечках, будто он не только по клавишам стучит, но и гитару перебирает, или гантели, или… Лиза не знала. Она вообще ничего о нём не знала, кроме того, что от него пахло деревом и озоном — запахом, который бывает в воздухе перед самой сильной грозой, когда небо уже почернело, а дождь ещё не начался, и всё замирает в ожидании удара.
— Лиза, — сказала она, не добавив «Сергеевна» или «жена вашего нового босса». Просто Лиза.
Его пальцы сжали её руку на долю секунды дольше, чем требовали приличия. Когда он отпустил, на её коже осталось ощущение горячей точки — маленького ожога, который ни один крем не сможет убрать.
— Я знаю, кто ты, Лиза, — тихо сказал Макс, и в его зелёных глазах мелькнуло что-то тёмное, неуловимое, похожее на… старую боль? Или на злость, которую он тщательно прячет за маской обаяния? — Сергей мне рассказывал. «Моя жена — моя опора. Мой домашний тыл». Цитата.
Он произнёс эти слова с такой ледяной насмешкой, что Лиза на мгновение забыла, как дышать. Но прежде чем она успела ответить — защититься, съязвить, уйти в привычную оборону вежливой улыбки, — кто-то из партнёров позвал Макса к столу с презентацией.
— Было приятно познакомиться, Лиза, — бросил он через плечо, уходя, и снова эта улыбка — крамольная, тёплая, чужая в этом мире поддельного стекла и дорогого бетона. — Увидимся.
Она смотрела ему вслед. На его спину — широкую, но не квадратную, как у Сергея, а с выразительными лопатками, которые проступали сквозь тонкую ткань рубашки. На то, как он двигался — легко, пружинисто, без той «начальственной» тяжеловесности, которая была второй натурой её мужа. Он шёл сквозь толпу партнёров в дорогих костюмах, и они расступались перед ним, но не из страха, а из любопытства — этот мальчишка, этот гений из «Яндекса», пахнущий грозой и свободой, был здесь чужим.
Но Лиза вдруг поняла с острой, почти физической тоской: она здесь тоже чужая. Просто она забыла об этом. Или убедила себя, что так и надо.
Она отставила нетронутый бокал на поднос проходящего официанта и вышла в холл. Сергей даже не заметил её ухода. Он был в своей стихии — среди цифр, контрактов и мужских рукопожатий.
В лифте, который вёз её на подземную парковку, Лиза прислонилась лбом к прохладной зеркальной стене и закрыла глаза. Запах озона и дерева всё ещё стоял у неё в носу. Она не знала тогда, что это был запах её будущего падения. И что самое страшное в падении — это не боль от удара, а то сладкое головокружение, которое ты испытываешь, когда земля уходит из-под ног.
«Просто игра, — подумала она, когда лифт мягко остановился на минус первом. — Просто случайная встреча. Я больше никогда его не увижу».
Она ошиблась. Она ошиблась во всём.
Глава 2. Стекло и бетон
Подземный паркинг элитного жилого комплекса на Котельнической набережной пах бензином, железобетоном и дорогой кожей автомобильных кресел. Лиза шла к своему «Мерседесу» цвета «мокрый асфальт» — подарок Сергея на пятилетие брака, который она приняла с той же вежливой улыбкой, с какой принимала всё, что он дарил. Машина была удобной, безопасной, абсолютно предсказуемой. Как и её жизнь.
Она села за руль, но не завела двигатель сразу. Вместо этого она уставилась на свои ладони, лежащие на руле, и пыталась восстановить дыхание. Сердце колотилось где-то в горле — глупо, по-подростковому, словно ей снова шестнадцать и она только что случайно встретила в коридоре школы мальчика, который не сводит с неё глаз. Лиза усмехнулась собственному отражению в лобовом стекле. Мальчика. Ему
