Скрытая Нота - Нелия Аларкон

— Я буду пытаться, — обещаю я.

— Что именно знает мама, чего не может нам сказать? — Датч запускает пальцы в волосы. — О какой «опасности» она говорит?

В комнате воцаряется тишина, пока мы все глубоко размышляем. Снаружи я слышу слабый звук, почти как фейерверк.

— Что это было? — рычит Датч, его глаза мечутся к окну.

— Понятия не имею. — Зейн оглядывается, словно ответ написан на стенах.

Звук «поп-поп-поп» раздается снова.

Сол пригибается.

— Всем лечь!

Датч и Зейн ныряют под стол, когда до нас коллективно доходит: эти «фейерверки» на самом деле — выстрелы.

Я перевожу взгляд на дверь, оставаясь стоять.

— Финн, ты что творишь? — орет Сол.

— Ложись! — рявкает Датч.

У Зейна вылезают глаза на лоб.

— Финн, давай!

Я игнорирую семью, рывком открываю дверь и бросаюсь в темноту «Редвуд Преп».

Глава четырнадцатая

ДЖЕЙ

Что это было? Я резко оборачиваюсь, пытаясь найти источник странного звука.

«Поп-поп-поп» повторяется снова, и я инстинктивно пригибаюсь. Рядом с учительским столом стоит рабочая станция, и я ныряю за нее, надеясь, что толстое дерево защитит от случайных пуль.

Сердце колотится, как у напуганной лошади, и я прижимаю руку к груди, пытаясь успокоить дыхание.

Выстрелы? Откуда в «Редвуд Преп» выстрелы?

Шум стихает так же быстро, как начался. Мир погружается в жуткую тишину.

Мой первый порыв — проползти к окну, чтобы осмотреться, но я останавливаю себя, прежде чем сделать глупость. Вместо этого достаю телефон, чтобы подключиться к системе видеонаблюдения «Редвуд Преп».

Пульс все еще зашкаливает, а циферблат моих часов окрашивается в желтый цвет.

Дыши, Джей.

Я начинаю жалеть о выборе жизненного пути. Когда я проснулась сегодня утром, я и представить не могла, что окажусь так близко к перестрелке. Если бы я осталась на месте, я была бы в безопасности. В тепле. Сидела бы в своем компьютерном кресле и счастливо занималась своими делами.

Больница, может, и была скучной и предсказуемой, но, по крайней мере, мне не приходилось убегать от вооруженных людей.

Они всё еще там?

Так тихо. Слишком тихо.

Может, они ушли? Или рыщут по школе в поисках мишеней для тренировки?

Я глубоко дышу. Сейчас невозможно понять, с чем я имею дело. Мне нужны визуальные данные. Мои пальцы дрожат, когда я вхожу в приложение камер школы.

Прямо перед тем, как система загружается, экран перекрывает вызов с неизвестного номера. Я смахиваю уведомление и проверяю записи с камер. На камерах, направленных на переднюю лужайку, видны охранники с фонариками. Один из них поднес рацию к губам. Должно быть, докладывает полиции.

Я переключаюсь на камеры заднего двора, и мои глаза расширяются. Посреди улицы хаотично припаркованы два грузовика. Все двери распахнуты, из выхлопных труб валит дым — значит, двигатели работают.

В углу экрана мелькает какое-то движение. Что это? Я ищу управление, чтобы повернуть камеру, но система видеонаблюдения не дает доступа.

Глупый «Редвуд» и их глупые брандмауэры.

На взлом кода уйдет слишком много времени, поэтому продолжаю наблюдать как есть. Время от времени в поле зрения попадают мужчины. Похоже, они… дерутся.

Громилы в мешковатых футболках и спущенных штанах пинаются, бьют кулаками и царапаются. Это что, те самые стрелки? Тогда почему они дерутся на кулаках?

Один из них тяжело падает на землю. Я морщусь — должно быть, больно. Чья-то рука резко вытягивается и утаскивает парня за пределы обзора камеры.

Подождите… на той руке была татуировка.

Я затаиваю дыхание, вглядываясь в угол экрана, где тени сходятся и расходятся, как на световом шоу. Судя по теням, мужчины дерутся не друг с другом. В этой куче есть кто-то еще.

Татуированная рука снова появляется в фокусе. Я пытаюсь приблизить изображение на экране телефона. К сожалению, у камер «Редвуд Преп» нет функции зума, но я могу различить некое подобие круга на запястье.

Рука мгновенно исчезает, утаскивая еще кого-то за пределы обзора камеры.

— Как же это бесит, — бормочу я, поднося телефон ближе, словно это сделает картинку качественнее. Все, что удается разобрать — это смутные пятна человеческих голов, мелькающие туда-сюда.

Присмотревшись к теням, я понимаю, что есть две группы дерущихся, и в центре каждой из них словно находится по человеку. Эти двое движутся быстро. Не могу точно сказать, что они делают, но каждый раз, когда они оказываются рядом с бандитами, те оказываются в нокауте.

Через несколько минут парни в мешковатых штанах уже стонут и корчатся на асфальте, а на ногах остаются только две высокие, худые тени.

— Вот ты где, — рычит темный голос.

Я вскрикиваю и подскакиваю. Телефон с грохотом падает на пол, я тянусь, чтобы поднять его.

Финн врывается в химическую лабораторию и рывком ставит меня на ноги, прежде чем я успеваю коснуться телефона.

Меня передергивает при взгляде на него. Будто одна из тех высоких, худых теней выпрыгнула с экрана моего телефона, чтобы преследовать меня. Он выглядит особенно опасно: его угольно-черные глаза сливаются с темнотой, словно он сам соткан из ночи. Словно он создан из тайн, зла и смерти.

Испуганный крик замирает на моих губах. Даже мое тело понимает, что я не смею кричать без его разрешения.

Суженный взгляд Финна с презрением скользит по моему телу.

— Ты не истекаешь кровью.

— Ты звучишь слегка разочарованным.

Его глаза превращаются в узкие раздраженные щелки, и я чувствую себя ребенком, которого сейчас будут пороть.

— Я звонил.

Ах, да. Мне внезапно напоминают о его грозном приказе отвечать каждый раз, когда он звонит.

— Я была занята.

— Делая что? — он нависает надо мной, нарушая мое личное пространство. Дыша моим воздухом. Заставляя мои часы пищать.

Атмосфера опасности, витающая вокруг него, заставляет волосы на затылке встать дыбом. Я бы ничуть не удивилась, если бы Финн внезапно свернул мне шею или укусил, превращая в такое же темное и извращенное существо, как он сам.

— Пыталась не получить пулю, — я пытаюсь оттолкнуть его. — Слышал когда-нибудь о личном пространстве?

Его ноздри раздуваются,