Порука - Иосиф Бенефатьевич Левицкий

— Это боевой синяк, — выпятил он грудь. — И получен во время охраны общественного порядка!　

К ним подошел бригадир Игорь Вильчицкий и, как во время первого знакомства, когда она впервые пришла сюда, крепко пожал ей руку.　

— Вернулась, — коротко сказал он, и в глазах его было одобрение, даже радость: он тоже надеялся, что девушка одумается и не променяет рабочей жизни на другую, сомнительную…　

У Лены отлегло от сердца: она думала, что ее встретят в штыки, отругают как следует. Но ничего такого не случилось. Ребята больше шутили. Их особенно интересовало, как выразился Володя, ее «временное отсутствие». Лена не могла сказать ничего определенного: неудобно было.　

— Так получилось, — коротко отвечала она, — ошибка вышла.　

— За такие ошибки надо ответ держать, — сердито сказал чернявый сварщик. Он недавно перешел в бригаду из другой смены, и Лена его не знала.　

— Я готова! — она подняла голову, обвела всех глазами, — Хоть сейчас…　

— Не будем подменять администрацию, — шутливо вмешался Володя. — Все в свое время…　

Дальше разговор пошел спокойнее. Аркадий Гаев показал рукой на гору заготовок, которая высилась за столами сварщиков и, сдерживая улыбку, как можно строже сказал:　

— Эти заготовки накопились в ожидании вас, товарищ Озерская. Сейчас вам придется засучить рукава, чтобы наверстать упущенное.　

Перерыв кончился. Пора было начинать работу, но сварщики не торопились. Шутки шутками, а им хотелось услышать из уст самой беглянки о том, что с ней приключилось. Однако появление сменного мастера Наташи Скворцовой заставило их разойтись по своим рабочим местам.　

— А вы, товарищ Озерская, в цехе посторонняя, и вам делать здесь нечего, — сухо предупредила она.　

— Это я привел в цех Лену, — объяснил Алексей Алексеевич.　

Скворцова недоуменно вздернула плечами, словно говоря, что, мол, не к чему возиться с этой девчонкой… Затем, круто повернувшись, направилась на другую половину цеха.　

Лене стало обидно. Она никак не могла понять, почему ее недолюбливает сменный мастер.　

— Идем, Лена, — предложил Алексей Алексеевич, — надеюсь, ты скоро вернешься в цех на законном основании…　

У проходной Алексей Алексеевич задержался позвонить. Лена вышла в раскрытую дверь и очутилась на улице.　

Вдоль заводского забора в шеренгу стояли тополя: зеленоватые, подвижные, среди серых строений они были первыми вестниками наступающей весны. Где-то оживленно щебетали птицы, не обращая внимания на гул и скрежет, доносившиеся с завода. «Нечего мне киснуть», — думала Лена, прислушиваясь к голосам птиц. Уже одно то, что ребята встретили ее как свою, говорило о многом. Они могут пошутить над ней, могут отругать, но в бригаду примут.　

Лена понимала, что от завода ее отделяет еще многое, но ей почему-то казалось: все устроится само собой и никакие защитники не нужны, даже Алексей Алексеевич…　

Вот он звонит куда-то, возможно, по ее делу. А зачем? Если она хочет честно работать, то кто ей может в этом отказать? Все зависит от нее самой. В конце концов если ее не возьмут на завод, она пойдет в другое место, в третье…　

Лена ускорила шаги. Она не станет ждать Алексея Алексеевича. То, что было, прошло, и возврата к нему больше не будет. Ее ждет Варвара Ивановна, ей она и расскажет обо всем, с ней и посоветуется.　

3

После ухода женщин Андреев долго не мог приняться за справку. Работал он прокурором уже больше десяти лет и повидал немало хорошего и плохого, но приезд Варвары Ивановны был для него неожиданностью. Казалось бы, зачем уже немолодой женщине новая забота? И все-таки она, не задумываясь, вмешалась в судьбу племянницы, считая, что без поддержки девушка может погибнуть. Разве это не пример для него, прокурора? Он должен сделать все, чтобы не допустить ошибки по отношению к Озерской…　

Ее упрек не выходил из головы. Конечно, на то он и прокурор, чтобы в случае надобности применять принуждение, а это еще никому не нравилось. Но есть ли такая надобность сейчас в деле Озерской? Может быть, она права, когда возмущается тем, что он готовит для нее еще один суд? А как же иначе? Ее ошибочно оправдали. Установлено, что она совершила преступление и поэтому должна быть наказана. Нужно, конечно, учесть ее явку с повинной, признание и раскаяние и просить суд об условном осуждении… Ну а если суд приговорит к реальному сроку? Правда, это вряд ли случится: судьи, как правило, с ним соглашаются. Однако случилось же: он просил два года, а суд оправдал.　

Но нужен ли вообще суд? Нельзя ли прекратить дело, взяв всю ответственность на себя, как взяла эту ответственность Варвара Ивановна.　

Андреев снял телефонную трубку, набрал номер:　

— Товарищ Хмара? Зайдите ко мне с делом Озерской.　

Вскоре вошел следователь Хмара, узкоплечий, со светлым хохолком на лысине.　

— В прокуратуре только что была Озерская, — сообщил Андреев.　

— И вы ее отпустили? — удивился следователь.　

— Отпустил.　

— Надо немедленно задержать!　

— Зачем?　

— Чтобы взять ее под стражу.　

— На каком основании?　

— У нас есть постановление о ее розыске и аресте.　

— Я такого постановления не помню.　

— Вот оно, — сказал Хмара, находя нужную страницу и подавая раскрытое дело прокурору. — Подписано вашим заместителем. По-видимому, вы отсутствовали.　

— Это постановление надо отменить.　

— Вот те раз! 　

— Да, Егор Лукич. И это еще не все. Видимо, придется обдумать вопрос о прекращении дела вообще.　

— Вот те два!　

— Да, Егор Лукич. Вы ведь знаете, что Озерскую привезла к нам ее тетя из Ленинграда?　

— Слышал, Роман Маркович. Но если мы прекратим дело, то нас могут взгреть как следует… Посему надо эту Озерскую — в изолятор, а Варвара Ивановна пусть себе едет домой.　

— Вот как ты рассудил, — широко раскрыл глаза Андреев. — Но Озерская тяжело болела, а эта женщина ухаживала за ней… С каким же чувством она поедет домой, если мы ее племянницу — в изолятор?　

Хмара смутился, но лишь на мгновение.　

— На мой взгляд, дело Озерской ясное, а мы с ним возимся скоро год. Пора его кончать.　

— Вот с этим я согласен, — глаза прокурора посветлели, в них промелькнула улыбка. — Дело надо заканчивать. Но прежде дайте его мне, я посмотрю кое-что.　

4

Открыв первую страницу дела, Андреев задумался: судебный процесс, в котором он неожиданно потерпел формальное поражение, представился так ясно, словно это происходило вчера.　

«…Прокурор: — Какую кофту, подсудимая, у вас изъяли на рынке?　

Озерская: — Я уже говорила, что одна женщина попросила продать. Я и продавала, но меня задержали.　

Прокурор: — Возле вас никакой женщины не было. А вот Шумный оказался поблизости.　

Озерская: — Не знаю такого.　

Прокурор: — Кто из парней приходил к вам на квартиру?　

Озерская: — Никто