Опасная для Босса - Tommy Glub

— Сонь, ты чего такая бледная? — она сразу же хмурится, и маска трескается на лбу. — Как призрак выглядишь. Что случилось?

— Девочки, — голос срывается, превращается в хрип, горло сжимается, — мне нужна помощь. Срочно. SOS, красный код, все тревоги!

Через минуту подключается Наташка. Сегодня она жует курагу с безумным восторгом. На ней растянутая футболка с Микки Маусом, волосы собраны в неряшливый пучок. Потом Ника.

— Ну давай, выкладывай, — Ника устраивается поудобнее на своей кровати. — Что там у тебя с боссом-красавчиком?

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как легкие наполняются воздухом до боли.

— Его невеста предложила мне за ним следить. Шпионить, короче. Чтобы я докладывала, где он, с кем встречается, чем занимается после работы.

— Ого, — Алинка стягивает маску с лица одним движением, и кусочки зеленой массы уже привычно падают. — Серьезно? Прям как в кино! А она знает, что вы… ну, того?

— Нет, — качаю головой. — Она думает, я просто стажерка-нищебродка, которой нужны деньги на еду. И я... я назвала цену.

— Какую? — Наташка перестает жевать, курага застывает на полпути ко рту.

— Двести тысяч. В месяц.

Повисает тишина. Потом Ника начинает смеяться — звонко, почти истерично.

— Сонька, ты чего, с ума сошла? Двести тысяч?! Ты вообще понимаешь, сколько это? Это же... это же квартира в ипотеку! Машина! Два года учебы в универе!

— Я думала, она откажется! — оправдываюсь я, чувствуя, как горят щеки от стыда. — Специально завысила! Кто заплатит студентке такие деньги? Это же абсурд!

— Она, — отрезает Алинка, вытирая лицо полотенцем с такой силой, что кожа краснеет. — Богатая невеста богатого жениха точно заплатит. Для нее это как два похода в салон красоты. Или одна сумка. Или даже половина сумки, боже. Ты видела цены на бренды? Да это для нее копейки, мелочь из кармана!

— Ты мало попросила, — добавляет Наташка, откусывая морковку с хрустом. — Серьезно. Надо было миллион сразу называть. Или два. Чтоб наверняка отшила.

Я чувствую, как внутри все сжимается в тугой узел, желудок скручивается.

— Она согласилась, — выдыхаю я, и слова царапают горло. — Вот недавно написала. Прислала сообщение. Хочет встретиться завтра обсудить детали.

— Ну вот и приехали, — Ника качает головой. — А ты думала, она откажется. Сонь, это же миллиардеры. У них деньги как воздух — не замечают, пока не кончатся. А кончаются они у них… никогда.

— И что мне теперь делать? — почти кричу я, срываюсь на визг. — Я же не собираюсь за ним следить! Я не крыса! Я просто... блефовала! Хотела, чтобы она отстала!

Алинка задумчиво трет подбородок, размазывая остатки маски.

— Слушай, а давай подумаем стратегически. Если она готова на двести тысяч не моргнув глазом, значит, она готова на любую сумму. Она реально боится, что он ей изменяет. Паранойя у нее. И...

— И ты можешь это использовать, — перебивает Ника, наклоняясь близко к камере. — Но не так, как она хочет. Не в лоб.

— Как? — я не понимаю, мозг отказывается соображать.

Наташка наклоняется к экрану, ее лицо становится серьезным.

— Ну смотри, раскладываю по полочкам. Ты соглашаешься на сделку. Берешь деньги — кэш, естественно. Но вместо того, чтобы реально следить, ты просто... кормишь ее какой-нибудь ерундой. Типа, он весь день в офисе, встречи, переговоры, скучные ужины с партнерами. Ничего личного, никаких баб. Она успокоится, ты получишь бабло, и все счастливы.

— Но это же обман, — возражаю я, хотя идея кажется заманчивой.

— А шпионить за человеком — это что? — фыркает Алинка так громко, что микрофон фонит. — Вот это честно? Это благородно? Она первая начала грязную игру.

Ника допивает вино одним глотком и ставит бокал на тумбочку с громким стуком.

— Сонь, ты вообще понимаешь, во что ввязалась? В какое болото залезла? Если ты откажешься сейчас, она может начать копать. Узнать, почему ты вообще назвала такую сумму. А если узнает про ту ночь...

— Она меня уволит, — заканчиваю я, чувствуя, как холодеет спина. — Или того хуже. Она же его невеста, почти жена. У нее связи, влияние, деньги. Она меня в порошок сотрет.

— Вот именно, — кивает Наташка, тыча морковкой в экран. — Поэтому нужен план Б. Запасной аэродром. На случай, если она согласится на любую сумму, хоть миллиард.

— Какой план Б? — я в отчаянии, готова разрыдаться.

Алинка начинает загибать пальцы — ногти накрашены черным, облупились.

— Вариант первый — ты соглашаешься, берешь деньги и скармливаешь ей безобидную инфу. Типа журнала его встреч. Но тогда есть риск, что она поймет, что ты ее водишь за нос. Она же не дура, судя по всему.

— Вариант второй, — продолжает Ника, наливая себе еще вина из бутылки, которая стояла рядом, — ты говоришь боссу. Рассказываешь все начистоту, как на духу. Может, он сам разберется со своей ненормальной невестой.

— И потеряю работу, что теперь я не очень хочу делать, — мрачно добавляю я, представляя его реакцию. — Он же поймет, что я играю в какие-то игры за его спиной. Что я вообще встречалась с ней, обсуждала это.

— Вариант третий, — Наташка облизывает губы, собирая крошки, — ты делаешь вид, что соглашаешься. Встречаешься с ней завтра, говоришь, что нужно время подумать. И тянешь резину. Может, она сама откажется или забудет. Переключится на что-то другое.

— Лина? Забудет? — я смеюсь невесело, истерично. — Ты ее не видела. Она как терминатор — не из тех, кто забывает. Она будет помнить, пока не получит, что хочет.

Мы все замолкаем. Каждая думает о своем. Слышно только, как Алинка включила воду — смывает остатки маски.

Потом она тихо произносит через шум воды:

— А может... может, ты просто скажешь ей правду? Ну, не всю, конечно, не про ту ночь. Но что тебе некомфортно следить за начальником. Что ты боишься потерять работу, если он узнает. Что у тебя совесть есть, в конце концов.

— Она скажет, что заплатит больше, — отрезаю я, уже зная Лину. — Для таких, как она, у всего есть цена.

— Тогда называй миллион, — пожимает плечами Ника, уже явно захмелевшая. — Серьезно, не стесняйся. Если она готова платить, пусть платит по полной программе. А потом решишь, что с этими деньгами делать. Можешь даже в благотворительность отдать, если совесть замучает.

Я смотрю на экран, на лица своих подруг — они расплываются от слез, которые я не заметила. Они пытаются помочь, правда пытаются, переживают за меня. Но я чувствую — нет правильного ответа. Любой выбор — это риск. Любой путь ведет в пропасть.

— Девочки, — говорю тихо, голос дрожит, — а что, если я просто... откажусь? Скажу, что передумала? Что не могу так поступить?

— Она начнет