Томский телеграфист - Мария С. Бушуева

По рекомендации партийного комитета к Обской группе присоединился Юзек Кацинский, внук участника польского восстания 1863 года, сосланного в Томск. Планировалось ввести Юзека в боевую дружину.

– Будешь охранять «массовки», – объяснил Лебедев, встретившись с ним, как было условлено, в библиотеке «Общества попечения о народном образовании», – получишь оружие. Наши товарищи сообщили: оно хранится у Шамшиных. Познакомишься с ними. Вся семья – опытные подпольщики. Специально для дружинников предназначены военные артиллерийские наганы.

– А «смит-вессон»?

– По-моему, ещё остались… Ежели вдруг да не будет, поскольку проблема с патронами, их доставать сложнее всего, придётся как-то выходить из положения. Лично я купил оружие у путевого сторожа… Жить будешь пока на Переселенческой, одного из жильцов комитет отправит в Барнаул, недостаёт их организации хороших пропагандистов, так что тесно не будет. Хозяйка, наш человек, потому охотно предоставляет свою квартиру для приезжих революционеров. У неё трое детишек.

Юзек явился на Переселенческую в морозное утро, закинул затвердевшее пальто на крючок вешалки, поднялся на второй этаж. Хозяйка улыбнулась ему, отметив, что молодой человек привлекателен внешне, только выглядит измождённым. Поспешно поставила разогревать борщ и кипятить самовар. Вышли из своей комнаты дети, стали смущённо разглядывать гостя.

– Кыш, – ласково сказала хозяйка, – не путайтесь под ногами, иди, Сережа, почитай девочкам сказки.

– Мне они совсем не помеха. – Юзек достал из кармана маленькую железную коробочку. – Леденцы! Набегай, малышня.

– Добрый дядя, спасибо, – сказал Серёжа, беря позвякивающую коробочку, – мы пообедали, значит, сладкое можно.

Вернувшись вечером, Гранитов сразу взял Юзека в оборот:

– Томские товарищи характеризовали тебя как отчаянно смелого, сказали: ты умеешь профессионально обращаться с оружием. Нам здесь такой нужен. Иначе мне самому пришлось бы для тебя устраивать в лесу учебные стрельбы. А зимой – сложно. Основная проблема у нас сейчас с деньгами: свою типографию оборудовали, наборщиком – товарищ Лев Бартов. Он скоро вернётся, живёт здесь же. А средств на бумагу нет. Немного мы набрали у железнодорожных рабочих, которые нас поддерживают, издали двести прокламаций, но этого крайне мало. Нужна бумага и на газету «Обской рабочий» – планируем, что это будет постоянный печатный орган нашей Обской группы. Завтра ночью через Новониколаевск пройдёт поезд из Красноярска. В одном вагоне, мы уже знаем, в каком, везут деньги в Петербург, собранные красноярской полицией в качестве «откупных», часть – полученные с наших же товарищей, с кого за участие в стачке, с кого – за неосторожное высказывание.

– Никогда про «откупные» не слышал, – заметил Юзек.

– Я тоже не слышал, верь – не верь, но так объяснили красноярцы. Поезд будет стоять десять минут, за это время нужно успеть. С тобой пойдёт Саша Тигроян. После он сразу уедет в Барнаул. Вы с ним заранее сами решите, как будете действовать. Один отвлекает кондуктора-охранника, второй проникает в вагон и выносит кассу. Схема вагона и место расположения кассы у нас есть. Опытный бывший кондуктор, наш партиец, как раз служил в таком вагоне. Тигроян выдаст тебе наган.

Но реализовать план не удалось – помешал мороз. Закоченевшие Тигроян и Юзек напрасно ждали, что кондуктор выйдет из вагона покурить. Он не вышел.

– Постучать в стену вагона? – шёпотом спросил Юзек.

– Нельзя! – ответил Тигроян, пытаясь дыханием согреть пальцы. – Полиция не дремлет даже в стужу.

Так и вернулись ни с чем.

– Провалил я своё первое задание, – сказал Юзек рано утром Гранитову, – что теперь?

– А теперь устроишься в магазин Кетова и вступишь в профсоюз. Служащие магазинов и лавок нам очень нужны. Займёшься среди них агитацией, – Гранитов подошел к нему и приобнял, – не переживай. Такие мероприятия, как с поездом, – дело вынужденное, морально тяжёлое, душевное нутро отягчающее… Готов самовар, садись к столу.

Уже дымились сочные пироги, багровело тягучее вишнёвое варенье, пышно в середине стола царил хлебный каравай… Оголодавший Юзек не мог оторвать взгляда от манящей еды, особенно от аккуратно нарезанной колбасы, уложенной на тарелку, по краям которой желтели кусочки масла.

Вышли к столу Лев Бартов и Тигроян. После завтрака все закурили.

– Если поступит новая партия оружия, кто вместо меня будет отвечать за чердачный склад? – спросил Тигроян.

– Пока я, там посмотрим, – сказал Гранитов, сплёвывая в блюдце косточку вишни, – вроде ждать оружия неоткуда. Всё у Шамшиных. Позавчера был у них, читали революционную по духу вещицу «Пауки и мухи». Знаете о такой?

– Пауки там, конечно, капиталисты? – иронично спросил Лев.

– Верно, – не глядя на него, ответил Гранитов. Ревность непрестанно мучила его, стоило отвлечься от революционной работы, начинали мерещиться самые жаркие картины любви, иногда он осторожно выходил ночью и, стоя у двери в комнатку хозяйки, прислушивался, ожидая и опасаясь расслышать голос Льва. Ему было стыдно, сердце било в грудь, страсть, зревшая с первого дня его прихода на Переселенческую, рвалась наружу и, не находя выхода, становилась тяжелой, угрюмой болью.

– Хозяева-капиталисты – пауки-вампиры, они высасывают всю кровь из своих жертв. Мухи-жертвы – это пролетариат.

– И в чем же революционный смысл этого памфлета? – Лев засмеялся.

– В том, что мухи могут объединиться – и тогда паукам – каюк.

– По-моему, наивно. – Лев пристально поглядел прямо в глаза Гранитову. Он кожей ощущал его ревность, но не мог не отдавать другу по партии должное. Крепкий организатор, смелый мужик. Из народа и за народ радеет.

– Почему же?

– Собственно, пролетариат пока играл очень маленькую роль в расшатывании царизма, революционный исток нужно отнести к декабристам, причем представителям самых знатных русских фамилий. Потом за тот же рычаг взялась литература: западник Герцен, народник Чернышевский, каторжанин Достоевский, ну а дальше – анархист Бакунин, затем, Плеханов, и, наконец, Ленин… Между прочим, Ленин тоже не из рабочих: отец его, учитель-чуваш, получил потомственное дворянство… Да, пролетариат не доволен, живёт мучительно, тягостно, дерут с него семь шкур, но он – ведомый. Даже сплотившись, сами мухи паучью сеть не уничтожат.

– Не согласен! – Тигроян хлопнул кулаком по столу. – Сейчас как раз рабочие – основная сила.

– Сила без головы ведёт в тупик.

– Вы, Лев, правы, – подал реплику Юзек.

– Нет! Он категорически не прав! – возмутился Гранитов. – Я, будучи проездом в Чите, много беседовал с опытным большевиком. Он говорил, что верит не только в мощь, но и в ум рабочего класса. Сейчас он ведёт марксистский кружок в Петербурге, до костей знает пролетариат.

– Друзья, мне пора на поезд, – прервал спор Тигроян, – в Барнауле я никогда не был. Что за город?

– Хороший город, – сказал Лев, – а мне пора в типографию. Бумаги очень мало.

– Знаем. – Гранитов поднялся из-за стола, остановился возле Кацинского. – А ты, Юзек, иди-ка прямо сейчас в магазин Кетова, там