Дракон из Каэр Морхена - Герр Штайн
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Занятная позиция. — прокомментировал я уже рядом рыков драконьего языка. — И даже если в ней есть доля правды, давайте вернёмся к предыдущей теме беседы… Выходит, что в тот мир попасть отсюда невозможно… И тема закрыта… Так что… Не пора ли нам начать процесс вашего переселения, госпожа Владычица Озера?.. — я слегка передвинул морду к женщине, кою эта самая морда могла скушать за один укус. — Полагаю, вас… Не устроит нечто менее красивое и удобное, чем нынешнее… — я моргнул, подбирая фразу. — Место проживания?..
— Естественно. И хоть я не строю себе дворцы… — о, это был камень в огород Морганы, от которой стал исходить куда было существенный холодок, при этом окружающую местность умудряющийся не замораживать. — Некоторого комфорта хочется и мне — совершенно естественное желание любого существа. Даже живущего на принципах, отличных от самой распространённой в этом мире, органической жизни. Но на том диалог и впрямь стоит окончить — пора приступать к трудам, коль уж ты изволил предложить мне место в государстве более уважающим существ, от людей отличных, нежели иные царства человеческие.
На том мы и порешили.
Требовалось сейчас подобрать и создать место, в котором смогут расположиться Владычица Озера и её небольшой культ водяных, а также определить положение Ланселота, которого мы намеревались сделать её представителем в Круглом Столе — благо тот по своим же воспоминаниям был очень хорошим воином, усиленным альтернативной версией Владычицы Озера… И всё было бы хорошо — согласие у обеих сторон было, возможности — тоже, но вот только… Похоже, не все местные обитатели были готовы позволить нам совершить небольшое переселение.
И это были даже не люди, что пытались на лодках добраться до внутреннего острова Вызимы, вот совсем не они.
* * *
Безмятежна гладь океана. Солнечные лучи пронизывают зелёную дымку, накатывающие волны не тревожат покой неторопливых рыбьих стай, что плавают косяками у поверхности древних морей и океанов.
Серебристые бока бесчисленной макрели посверкивают в тусклом свете, но некому было любоваться этой картиной.
Глядящие вниз глаза моряков и рыбаков слепы, они не успели привыкнуть к той тьме, что хранится на глубине, что не есть простое отсутствие солнечного аль иного света.
На тончайшей грани между жизнью и смертью, между бодрствованием и оцепенением, моряки грезят в последний раз. Качаемые ленивыми волнами, их кошмары вместе с их телами медленно погружаются в густеющую черноту пучины водной.
На глубине двух тысяч саженей солнечные лучи становятся абсолютно бессильны.
Их не пускает чужое присутствие.
Присутствие настолько древнее, насколько и могущественное.
Сюда редко попадают обитатели верхнего, наземного и сухопутного мира… А те же, кто живёт в этих глубинах, уже отмечены тьмой великого дна всея морей и океанов.
Глубоководные жители абсолютно слепы, поэтому они не видят распухших тел, что опускаются к ним медленно, будто снежинки во время снегопада.
Однако весь род подводников чувствует напряжение, перевёрнутый водоворот, сила которого растёт книзу. Глазницы тонущих тел рыбаков и моряков уже пусты, их лица разорваны. Их мысли ответили на зов древней тьмы.
Если бы жители глубин имели глаза, то в обжигающем солнечном свете они бы увидели пожирающие угасающие разумны моряков кошмары.
В самых тёмных глубинах Великого Моря царит безумие.
Тела моряков медленно плывут вниз по спирали, их плоть отрывается от костей, ухмыляющиеся черепа теряют зубы и покрываются трещинами.
Безумный танец клочьев человеческой плоти, мяса и костей сопровождает вой кошмаров, прячущихся на самом дне. Пожиравшие трупы дурные сны уже чуют, что скоро сами станут пищей. Та чужеродная этому миру сущность, которая позволила им воплотиться в предсмертных видениях тонущих людей, эльфов и иных смертных рас, скоро поглотит их вместе с человеческими останками и болью, застывшей на полпути в метаморфозе из предсмертного ощущения в осязаемое существо.
Рот Его всегда широко разинут, хотя Грядущий в Блеске Молний пока погружён в свой древний сон.
Его голод не утоляют ни тела моряков с разбитых кораблей, ни их кошмары, ни страхи. Голод Его растёт и становится невыносимым.
Скоро Владыка Глубин проснётся и поднимется на поверхность. Там он будет искать утешения, пожирая мир, но многие глубинные жители в безумных бормотаниях утверждают, что даже весь мир не утолит аппетит Его.
Тем не менее Ткач Тьмы будет пожирать бытие, а в последнюю очередь он поглотит смерть. Когда умрёт этот мир и умрёт даже сама смерть, останется лишь Он.
Да славится Отец Бурь, Пожиратель Мира, Царящий в Пучине. Славным будет его пришествие в блеске молний. Когда он явится, мир истечёт слезами.
Когда он вернётся, мир содрогнётся от боли.
Восстав из глубин, он захватит изломанный, иссушенный и замороженный мир.
Счастливы те, кто взывает к Нему, ибо зов их будет услышан…
…Но не в этот раз.
Сегодня он, тот кто в мёртвом городе спит, всё ещё будет спать.
Но его сон, его воплощение, в котором он злобу свою хранит, сегодня вновь выйдёт на сушу, чтобы терроризировать весь смертный род.
Он видел удаление её.
Пропажу её.
Ту, кто сверкала на фоне угасающего мира, и приходила к нему во снах. Ту, что он желал.
И вместе с тем он в своём фантасмагоричном сне увидел ещё такую же. И её он тоже возжелал.
Поглотить.
Присвоить.
Сожрать.
И пробудиться до означенного срока.
Тем более была велика его ярость, когда он ощутил ощущение Пламени и Ветра, недоступных Подводному Владыке.
Это и сподвигло его послать свой Сон наружу вновь.
Обе они будут принадлежать ему, Владыке Глубин.
Ему…
Дагону.
Воды всколыхнулись.
Небо окуталось громовой завесой.
Сверкнула первая молния, освещая исполинское тело Древнего Зла.
* * *
Как только мы наконец-то договорились о месте и предполагаемом проекте строительства леса, связанном с Лесом Фей, ныне оставшимся без своей фальшивой Великой Феи Нимуэ, с которой у нас уже получились аж три Великие Феи для окружающих, не знающих истинного положения
