Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Начало - Евгений Бочковский
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Естественно, ни о какой краже речи не шло. Парик я намеревался вернуть, как только в нем отпадет надобность, но я не ожидал, что это произойдет так скоро. Идти за хной не пришлось. Ее предоставила миссис Хадсон сразу же, как только Холмс заикнулся об этом. Лицо нашей хозяйки как-то странно подергивалось, пока я не сообразил, что она делает мне тайные знаки, приглашая к разговору наедине. Я оставил Холмса разбираться в тонкостях обращения с природными красителями и проследовал за миссис Хадсон на кухню.
– Доктор, как хотите, но вы должны остановить это! – без обиняков решительно начала она. – Вы теперь известный писатель, он должен вас послушаться.
– Вы о чем, миссис Хадсон? – не понял я.
– Его преклонение перед вами заходит слишком далеко, разве вы не видите?!
– Преклонение?! – обомлел я.
– Он каждый день перечитывает ваш рассказ, и я слышу, как он восхищается чуть ли не всеми репликами, что вы ему отвели. Кстати, мне рассказ тоже нравится. У вас несомненный талант.
– Но вы же не могли не заметить, что он подписан…
– Естественно, псевдонимом! – кивнула она с энергичным пониманием. – А как же иначе! Я надеюсь, вы не думали всерьез кого-то этим ввести в заблуждение? Не спорю, поистине замечательно, что вы не выставляете себя напоказ, но не забывайте: скромность украшает до тех пор, пока удерживается в скромных пределах. Не увлекайтесь, а то, глядишь, это станет позой.
– Спасибо, вы очень любезны, – смущенно пробормотал я, сжавшись при мысли, что всякий комплимент является превосходным вступлением к разговору, если речь пойдет о возвращении долга. Коль и она считает, что «Скандал в Богемии» – дело моих рук, то и дальнейший ход размышлений, избегнув существенных расхождений с версией Холмса, приведет ее к неизбежному выводу об авторском гонораре. Любопытно, сколько, по ее мнению, мне отвалили в редакции «Стрэнд мэгазин»? В любом случае существенно больше, чем я позаимствовал у нее. Проклятье!
Не замечая моего уныния, миссис Хадсон деловито развивала всё то же направление и не спешила переходить к самой неприятной теме:
– Да, доктор. Несомненный успех. Кто бы мог подумать, что за непримечательной наружностью может укрыться такое дарование. Все мои знакомые обсуждают вас, и я с гордостью заявляю, что пригрела под своей крышей настоящего новеллиста. Видели бы вы, как мне завидуют! Неудивительно, что и мистер Холмс впечатлен. Но, согласитесь, это еще не повод так слепо подражать вам во всем, тем более когда речь идет о внешнем облике.
– Что вы имеете в виду?
– А то! Сегодня он решил выкрасить волосы в цвет как у вас, и это притом, что рыжий ему совсем не идет. Завтра он надумает отрастить такие же усы. Это черт знает что такое, скажу я вам! Фанатизм, одним словом. Да что там – идолопоклонничество, не иначе!
Я понял, что ей неизвестна причина столь радикального решения и она по-своему мило и трогательно истолковала происходящее. Я грустно улыбнулся. Эх, миссис Хадсон!
– Поверьте, я пытался его отговорить. Может, вы попробуете?
Миссис Хадсон вздохнула и, поджав губы, направилась в гостиную, а оттуда – по лестнице в комнату Холмса. Послышался негромкий, но настойчивый стук. Дверь открылась, и почти тут же до меня донесся изменившийся голос нашей хозяйки:
– Поздно, доктор! Полюбуйтесь сами. Впрочем, если вы слабонервный, то, быть может, лучше и не…
Окончания я уже не слышал. Вообще-то до сегодняшнего дня я был уверен, что с нервами у меня всё в порядке. Но после увиденного… Как описать такое? Рыжий-рыжий Шерлок Холмс! Непередаваемо огненный, невозможно оранжевый, полыхающий так, что мог бы осветить комнату получше керосиновой лампы, а возможно, и согреть ее не хуже камина. В конце концов, можно было подобрать более щадящую глаза концентрацию.
– Холмс, вы уверены, что правильно истолковали инструкцию? – воскликнул я срывающимся голосом. – Неужели это союз настолько рыжих?!
Мой друг оторвал полный отвращения взгляд от зеркала и повернулся к миссис Хадсон, заставив ее вздрогнуть.
– Скажите, миссис Хадсон, как долго, по-вашему, продержится на мне этот своеобразный цвет?
– Не уверена, что смогу составить конкуренцию вашим познаниям в химии, мистер Холмс…
– Мои познания в химии распространяются на ту ее часть, что связана с криминалистикой. Насколько мне известно, хной еще никого не сжили со свету. Она популярна у женщин, а не у отравителей, так что в этой мирной области я вполне готов довериться опыту одной из них.
– Что ж, вынуждена разочаровать вас, мистер Холмс, – последовал ответ. – У вас очень неподходящие волосы для такого подражания. Вы – брюнет, и краска продержится недолго.
– А точнее? – с загоревшимися светом надежды глазами произнес уже гораздо воодушевленнее Холмс.
– Думаю, не более месяца, но если вы захотите закрепить эффект, то я знаю способ…
– Месяц?! – возопил Холмс, обхватив пальцами еще мокрые виски, отчего их подушечки мгновенно сроднились цветом с головой. – То есть в некотором роде эта мерзопакость еще и мерзостойкость?!
Я не знал, куда деться от его мечущегося по стенам взгляда, и, когда его глаза остановились на мне, предпочел уткнуться собственными в пол.
– Ватсон! Завтра же – не забудьте, завтра с утра! – пойдете туда, куда я вас уже посылал.
– К Шерману?
– Да. И купите то, о чем я вас уже просил. Черный парик.
– Черный? – удивился я. – Но теперь-то нет смысла красить парик, коль вы уже выкрасили волосы, Холмс!
– Вы не поняли. Никто и не говорит о покраске. Теперь-то он подойдет в самый раз.
– Позвольте, никак не возьму в толк, – растерялся я. – Вы же собирались идти в…
– Я что, по-вашему, должен круглые сутки торчать пред глазами Данкана Росса?! Черт возьми, в моей жизни остается немало часов, не связанных с пребыванием в «Союзе рыжих»! И мне бы хотелось провести их с некоторой долей комфорта, без опасений наткнуться на зеркало или ваш виноватый взгляд. В противном случае, ручаюсь, атмосфера этого дома существенно ухудшится.
– Завтра же, когда вы
