После развода. Верну тебя, жена - Оксана Барских

— Домой? — она растерянно оглядывает сумку, потом меня.

Хмурится, когда до нее доходит, что мои слова звучат так глухо неспроста. Она всегда была проницательной, и глупо было с моей стороны думать, что мне удастся ее обмануть. Из меня так себе актриса.

— Дочка, ты поссорилась с Вадимом? Или что-то с малышом?

Я качаю головой, чтобы унять ее беспокойство. Она у меня впечатлительная и может надумать лишнего, начнет тревожиться, и у нее подскочит давление.

— Нет, с ребенком всё нормально. Не переживай, мам. Можно я просто поживу у вас какое-то время, пока не найду себе жилье?

Возможно, я зря задаю ей такие вопросы на пороге, но я всегда много болтаю и пытаюсь заполнить тишину, когда чего-то боюсь. Вот и в этот раз прикусываю запоздало нижнюю губу, но поздно.

Даже отец выходит из кухни, услышав шум. Он в привычных спортивных штанах, а в руках — газета. Он выглядит немного ослабленным, и мое сердце сжимается, когда я в очередной раз замечаю, как он постарел.

Раньше он был подтянутым, несмотря на возраст, но после операции совсем сдал. Мне даже кажется, что он стал выглядеть куда хуже после моего отъезда, хотя мама бы обязательно сказала, если бы у него было ухудшение.

— Мать, ты чего на пороге застряла? — спрашивает он у мамы, а затем замечает меня и мою сумку. — Неужели снова дочку на подмогу вызвала? Зачем ее тягаешь, ей вот-вот рожать, да и с мужем будут проблемы, если она вот так будет срываться по твоему первому зову.

У меня дыхание срывается, когда он это говорит. Мама же качает головой и объясняет ему, что меня не звала и сама удивлена моему приезду.

— Настя? Это правда? Тогда почему ты с сумкой? Что-то случилось?

Отец у меня никогда не слыл настолько проницательным, как мама, но в этот раз смотрит на меня внимательно. Тоже настораживается и прищуривается, словно пытается залезть мне в голову и понять, что сподвигло меня на таком большом сроке сорваться с места и приехать к ним.

— Неужели ты с мужем поругалась из-за того, что так долго отсутствовала дома? — пытается угадать причину папа. — Так давай я ему позвоню, всё объясню по-мужски, уверен, он поймет. Да и ты не реагируй так остро, у тебя сейчас гормоны играют. Не злись на мужа, он, наверное, просто по тебе соскучился.

Я не выдерживаю и отвожу взгляд. Смотрю на коврик у двери, на старую табуретку, на мамину руку, дрожащую на ручке двери, и такие разрозненные, в то же время болезненные чувства переполняют меня, что мне аж трудно дышать.

— Прошу, не надо никому звонить. Можно я просто войду? Устала с дороги.

Я хочу сказать это бодрым голосом, но звучит глухо и настолько горько, что я едва не плачу. Черт. Хотела же скрыть от родителей, что в личной жизни у меня всё плохо. Что никакой семьи больше нет, что Вадиму звонить не нужно не потому, что мы с ним поссорились. Нет. А потому что нас ожидает развод.

Родители расступаются и пропускают меня внутрь, но какое-то время не говорят ни слова. Молча переглядываются, а затем внимательно разглядывает меня, словно пытаются просканировать и понять, почему я выгляжу такой потерянной.

Я же прохожу в коридор и ставлю сумку у стены, после чего присаживаюсь на табуретку и какое-то время разглядываю свою обувь.

Мне тяжело наклониться из-за живота, мама спохватывается и помогает мне расшнуровать ботинки, а я растерянно оглядываюсь по сторонам.

Родной дом встречает тишиной и запахом мыла. Всё будто застыло в прошлом. Всё те же старые обои и люстра. С детства помню ее и на какое-то время на ней залипаю. Понимаю, что просто тяну время, когда осознаю, что отвертеться от вопросов родителей мне не удастся. А их звонок моему мужу — это последнее, чего бы мне сейчас хотелось в своем состоянии.

Мама встает и кладет руки на мои плечи, затем касается щек. Ее ласка мне приятна, я ненадолго прикрываю глаза, наслаждаясь ее прикосновениями. Они возвращают меня в детство, где у меня не было никаких проблем и горестей, с которыми я сталкиваюсь во взрослой жизни. И на секунду я пытаюсь обмануть себя, но когда звучит ее вопрос, снова возвращаюсь в реальность.

— Настюша, ты меня пугаешь. Говори, что происходит?

Я открываю глаза. В горле пересохло. Делаю вдох, но слова с трудом проходят сквозь зубы:

— Мы с Вадимом разводимся.

После моих слов наступила гулкая тишина.

Мамины пальцы ослабленно соскальзывают с моего лица, а с рук отца падает газета. Оба молчат. Слишком долго…

Глава 19

— Мы с Вадимом разводимся.

После моих слов наступила гулкая тишина.

— Что ты сказала? — переспрашивает мама, поправляя дрожащими пальцами волосы.

— Я развожусь, — повторяю я, а у самой голос срывается и дрожит, словно я вот-вот расплачусь.

Мама без сил опускается на табуретку, словно ноги ее не держат, а отец смотрит на меня чересчур внимательно, лицо у него при этом напряженное.

Я же молчу. Про измену сказать не могу. Им и так тяжело.

Мама же резко приходит в себя и встает, подходит ко мне, берет за руки, пытается растормошить.

— Что случилось, Насть? Тебе рожать скоро, что значит, вы разводитесь? Это шутка такая? Может, у тебя гормоны? Сгоряча собрала вещи?

Мама и правда переживает, вон как побледнела, а у меня слова застревают на какое-то время в горле.

— Не сгоряча. Я приняла решение и…

Не получается сказать всё сразу, горло перехватывает спазмом, и мама прищуривается, видит в этом лазейку.

— Расскажи, что произошло, Насть. Он что-то сделал? Может, ты не так всё поняла?

Не знаю, о чем думает в этот момент мама, но она всегда была слишком оптимистична. Даже когда я выходила замуж, напутствовала, что брак один и на всю жизнь, что в нашей семье разводов не было и не будет. Что женщина — хранительница очага и должна быть мягче, чтобы сохранить брак.

Тогда я кивала и соглашалась с ней, а сейчас внутри огнем горит вопрос, который не дает мне покоя, но с ней я его обсудить не смогу. Вот что бы она сказала, расскажи я ей об измене Вадима? Поменялось бы ее мнение, или она всё так же говорили бы мне, что я должна сохранить брак?

— Я развожусь, мам. Это решенный вопрос. Так бывает, что люди… не сходятся характерами и расходятся. Ясно?

Я немного резка, но просто злюсь на