Без любви здесь не выжить - Саммер Холланд

– Уверен, что смогу тебя вытащить, – пожал плечами Рэй. – Не беспокойся об этом, я забочусь о своих активах.

У меня снова запылали щеки.

Глава 8. Гребаная Бренда

В нашей квартире не менялось вообще ничего. Бренда все так же сидела за кухонной стойкой с чашкой чая в руках, а я носилась между спальней и ванной через всю гостиную, пытаясь понять, что надеть.

– Не представляю, что нравится дедушкам, – пожаловалась я, в очередной раз замерев посередине.

– Их привилегии, недвижимость, купленная по дешевке, – пространно заметила Бренда. – И вспоминать старые времена, когда железная Мэгги держала экономику в узде.

– Ты не помогаешь.

– Я и не собиралась.

Она только недавно проснулась после ночной смены в «Дилдополе», а значит, впереди ее ждал неторопливый вечер с Гидеоном. И снова в нашей квартире, хотя теперь мне не на что было жаловаться – я могла и вовсе не вернуться этой ночью.

Боже, лишь бы не тюрьма. За эту неделю мое состояние сделало несколько полных оборотов от «подумаешь, соблазнить одинокого мужика» до «мы все сядем на пятнадцать лет». Три истерики в общем чате с Эриком и Рэем, две бессонные тревожные ночи, один раз меня даже неожиданно бросило в слезы на работе, но это списали на тяжелое расставание.

Я стала главной героиней сплетен недели. Наш с Рэем болезненный разрыв обсуждали на трех этажах и, казалось, даже в кофейне внизу. Все этого ожидали: меня использовали как красивую вещь и выбросили на мороз, как только позволила себе заговорить о серьезных отношениях.

Конечно, это не та история, которую я продала Фелисити в понедельник, но от того становилось теплее внутри. Наверное, у меня все же появилась еще одна хорошая подруга, судя по тому, что моя версия нашего расставания не ушла дальше женского туалета, в котором я ее рассказала. И это было… неожиданно и даже приятно.

Что до красивой вещи – видели бы они меня на Андреевском кресте в четверг! Рэй взял мой телефон и устроил почти что фотосессию, а потом еще полночи рассматривал получившиеся кадры и расхваливал едва ли не каждую часть моего тела. Да, там было что использовать.

– Мне вообще нечего надеть.

– Ладно, – поднялась Бренда. – Это уже реально напрягает.

Она растянула последние гласные, превратив обычную фразу в раздраженную. Лениво проследовав в мою спальню, она оценила содержимое раскрытого шкафа и разбросанные по всей кровати вещи. Я готова была спорить на деньги, что сначала у нее закатились глаза, а уже потом пришли идеи моего образа.

– У тебя слишком много вещей для фразы «нечего надеть», – вздохнула Бренда. – В каком районе ресторан?

– Барбикан.

– Дрянь, но все просто. Покажи ноги, намекни на сиськи и набрось сверху блейзер длиннее юбки. Черное, белое, серое. И обвешайся этими своими… цепями.

– Не слишком будет?

– Дай ему попредставлять, что он таскает тебя на поводке, – с зевком ответила Бренда. – Когда там приедут твои двое?

– Уже на подходе.

– Хоть посмотрю, кто трахает мою соседку, а потом отправляет ее домой в синяках и порезах.

Я не ответила – торопилась переодеться. Вместо юбки – шорты на высокой талии, блузка, заправленная в них и расстегнутая ровно настолько, чтобы намекнуть на существование груди. Блейзер, которым в меня бросила Бренда, был слишком громоздким оверсайзом – это для тех свиданий, где парень должен уже представлять себя победителем, а не для первой случайной встречи. Но в моем гардеробе нашелся и второй, более элегантный.

Он оказалась права и в другом: слишком строгий образ требовал побольше крупных украшений, которые намекнули бы Чарльзу на хрупкость моей шеи и ключиц. У меня всегда было немного «оленье» лицо, и чтобы парень не чувствовал себя педофилом, приходилось добавлять ему взрослости. Сегодня это были тонкие золотые цепи, уходившие в декольте, плетеные серьги, которые больше подошли бы тридцатилетней, пара элегантных колец. Красная помада завершала образ, но нужна была деталь, что показала бы легкомыслие и творческую натуру. В конце концов, я ехала в Барбикан.

Мой взгляд упал на шляпу. Идеально.

Домофон зазвонил, и Бренда пошла открывать дверь. Она выиграла мне еще пару минут, за которые я успела запихнуть вещи с кровати обратно в шкаф и надеть любимые сапоги.

– Иду! – закричала я из спальни, услышав, как открывается дверь.

– Привет, – послышался удивленный голос.

– Ты Бренда, да? – спросил Эрик. – Приятно познакомиться.

– Аналогично, – сухо добавил Рэй. – Уна?

Я вышла из своей спальни в полной боевой готовности. Оба они – и Рэй, и Эрик – топтались на пороге и теперь застыли, оценивающе оглядывая меня.

– Черт, это Татьяна, – неодобрительно поджал губы Эрик. – Не подойдет.

– Что?! – оскорбленно вскинулась я. – Вообще-то это иде…

– Выбрось шляпу, – решительно сделал шаг вперед Рэй. – Ты больше не русская аферистка.

Он придирчиво скривился на блейзер и отогнул его край, проверяя, что за рубашка на мне.

– Это снимай, замени шорты на юбку, в которой была в прошлую среду, надень блузку с открытой спиной, у тебя есть, светлая. Сережки поменьше. Цепи…

Рэй повернулся к Эрику с вопросом в глазах.

– В твоих данных есть что-нибудь о предпочтениях?

– Плевать, цепи точно остаются, – широко улыбнулся тот. – Предпочтения или нет, он не устоит.

– Соглашусь, удачная деталь. И еще… – Рэй протянул мне небольшой пакет. – Мы решили, что тебе подойдет этот парфюм.

Любопытство было быстрее разума: я тут же достала коробочку с минималистичным дизайном и надписью Blanche на ней. Я вспомнила этот запах: чистый, простой, на него можно было наклеить ярлычок «вечная классика» и носить всю жизнь, не снимая. Совсем скучным ему не давали стать нотки цветов и розового перца.

Эрик за спиной Рэя подмигнул: это был и его выбор тоже.

– Спасибо, – улыбнулась я. – На сегодня он идеален.

– Твою мать! – восхищенно захлопала Бренда со своего наблюдательного поста на кухне. – Еще бы ты не спала с обоими.

Эрик и Рэй повернулись друг к другу.

Ебаный на хуй в рот этой ебаной Бренды!!! Как можно было меня так тупо спалить? Сердце устроило мятеж против грудной клетки, и, казалось, запылали даже уши. Не понимая, что мне делать, я сначала робко шагнула вперед, но потом сообразила: нет места безопаснее, чем моя собственная спальня.

Воспользовавшись долгим обменом взглядов между Эриком и Рэем, я сделала несколько быстрых шагов назад, юркнула к себе и тут же закрыла дверь. Теперь можно было снова начать дышать.

Мертвая тишина в гостиной была достаточно говорящей, чтобы я быстро поняла: нет смысла ехать ни в какой ресторан. Меня закопают здесь же, в Хаверинге.