Клеймо мажора - Любовь Попова

Тут же возникает рвотный рефлекс, и он вытаскивает конфету, но лишь затем, чтобы засунуть ее вновь. Не толкает глубоко, но елозит вдоль всей длины, делая мои губы отвратительно липкими и сладкими, давая слюне обильно литься по подбородку.

— На меня смотри, — хрипит он, дергая меня за локоть, который только что гладил.

Смотрю в его темные омуты, теряюсь в их черноте и похоти, что плещется на дне.

Секундная заминка и конфета, стукнувшись о мои зубы, покидает мой рот.

— На колени Люба, думаю, технику ты освоила.

— Мне кажется нет, давай еще конфету пососу.

— Со временем мой член будет для тебя самой вкусной конфетой.

— Я обычно их разгрызаю.

— Не страшно, я научу тебя, как добираться до начинки другим, менее травматичным, для зубов, способом.

— Угрожаешь мне выбить зубы?

— А ты фантазерка, — усмехается он и поворачивается спиной к спинке кровати, подтягивая меня к себе. – Но так уж вышло, что в наших отношениях только моя фантазия имеет место быть. Снимай тапки и запрыгивай.

— Удиви меня… Своей фантазией.

Хочется знать, что меня ждет, и как далеко зайдут его похотливые мысли.

— Пугать не хочу, так что начнем с малого, — он держит конфету в руках и кивает на свои спортивные брюки. – Развязывай и доставай, мой леденец давно рвется наружу.

Почему хоть и с иронией, но хочется поблагодарить, что не включает свет, создавая подобие темноты. Потому что в душе было слишком ярко, и стыд заливал до корней волос, пока приходилось рассматривать член вдоль и поперек. А теперь вот придется взять его в рот. И почему мне казалось, что ему хватит мастурбации. Или просто питала глупые надежды.

Я хватаюсь за пояс штанов на твердом плоском животе, стальная стиральная доска с кубиками. Я часто думала о них, пока смотрела со стороны, думала о том, что ниже, куда устремляется стрела волос под шорты с низкой посадкой.

Теперь я знаю и ненавижу предмет собственного унижения, который каждый день напоминает мне, какая я была дура, что вообще на него засматривалась. Что даже допускала мысль об отношениях с ним. Теперь все что я хочу, чтобы это закончилось, чтобы он устал от меня и переключился на кого – то другого. На кого – то другого…

В голове мелькает мысль о девушке из клуба, с которой он уже планировал уйти…

Но эта мысль последняя, потому что по щеке прилетает, даже не знаю, как назвать «членовщина»?

Член тугим стволом шлепает мне по лицу, избавляя от любых мыслей кроме как о себе. Мужской, терпкий запах заполняет меня до краев, пока перед лицом маячит горячая карамель.

— Люб, хватит любоваться, — сует он мне конфету в губы… — Рот открой. Шире.

Он сует конфету мне в рот, водит по кругу, сует в щеки, пока слюна снова не становится сахарной.

А потом происходит резкая замена и вот уже головка члена целиком заполняет мой рот, позволяя оценить разницу размеров с карамельным гибридом.

Я поднимаю глаза, спотыкаясь о взгляд Данте, полный какого — то черного огня безумия. И его лицо натянутая на кости маска, скрытая в тени, пока за спиной горит свет от фонаря. Хочется спросить, что с ним, но рот занят.

Сначала наполовину, но Данте мало только головки вот рту, он толкает член дальше, упираясь в нёбо.

Хочу вытолкнуть, неудобно, больно, но Данте накрывает рукой затылок, удерживая голову в одном положении, не позволяя освободиться. Потому что сам решает, когда мне позволить дышать.

Замахиваюсь рукой, но Данте внезапно ловит мою руку и сам переплетает наши пальцы, хрипло выдавая:

— Привыкай, потому что твои губы идеально смотрятся на моем члене. Дыши носом.

Он продолжает удерживать мой рот в плену, пока пальцы трутся об мои, создавая в теле странные реакции, сбегающие вместе с обильной слюной по груди, животу, к промежности, в которой странно покалывает.

— Умница, — выпускает он мой рот из плена, освобождает волосы. Затем стирает свободной рукой с губ слюну и сует руку мне в футболку, под лифчик, цепляя влажными пальцами ноющий сосок. – Хочешь кончить?

Глава 20.

— Хочешь кончить? — этот вопрос я слышу каждый раз, когда мы оказываемся с Данте наедине.

Каждый раз, когда по телу расползаются мурашки, когда между ног становится позорно влажно, когда грудь от его прикосновений почти гудит от желания…. Словно он всегда знает, в какой момент я наиболее уязвима.

Но это неправильно.

Неправильно и страшно, что, несмотря на унижения, Данте продолжает меня привлекать, словно сирена, что своей дьявольской красотой утягивая на самое дно.

Мне нужно думать, как избавиться от него, а не как залипнуть еще сильнее.

И оргазм мне в этом совсем не поможет. Скорее будет как кусок торта для обжоры, вызывая еще большее чувство вины и стыда.

Если уж подчиняться, то с гордостью выполняя повинность, не давая понять, что его действия мне приятны хоть сколько-нибудь.

— Рабам разве положено получать удовольствие?

— Да ладно тебе, Люб, ну каким рабам, у нас же отношения, ты моя девушка, я твой парень, а сейчас мы оба получаем удовольствие.

— Разве что в твоей извращенной реальности.

— Ну, дело твое, — пожимает он плечами, убирая руку от моей груди и оперевшись на локти, кивает на свой стоящий колом член. – Тогда продолжай…

— Что именно? Задыхаться?

Он снова протягивает мне конфету, которую я тут же облизываю. Это лучше, чем его вкус, хоть какая – то приятность в этом кошмаре. Он убирает карамель, хрипло приказывая:

— Теперь так же облизывай член. Снизу-вверх. И Люба. На меня смотри…

Мне не хочется на него смотреть, и находиться здесь тоже, но сейчас все что мне остается это подчиниться и приняться за полировку стояка.

Раз за разом я скольжу языком по всей длине. От мягкой кожи мошонки, по стальной поверхности ствола, покрытого венами, до мягкой бархатистой головки.

И я бы отключила сознание, представила бы, что это конфета, что это все никак не влияет на чувства, просто работа, на которую я по собственной самонадеянности и глупости подписалась, но этот взгляд…

Тяжелый взгляд, словно капкан, держит меня, впиваясь стальными шипами в кожу.

Он не отпускает ни на мгновение.

Не позволяет расслабиться.

Не позволяет забыть, кто я и что