Килейский котел - Андрей Андросов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Если я не вернусь к середине осени, вскроешь второй тайник, — ответил механик, — Там договора на рабов, мастерскую и твой собственный контракт, на котором я оставлю закрывающую печать. Распродашь все, закроешь дела с гильдией и будешь свободен. Вырученные кри… Половину отдашь Агдызу, половину оставишь себе.
— Ради такого я готов подождать.
Брак закрыл ворота, попинал колесо стоящей под тентом тарги. На душе было муторно. Не то, чтобы он не доверял Найласу — среди обитателей Ямы наемник был ближе всех к тому, кого механик мог назвать своим пусть не другом, но надежным напарником. И все равно изнутри точила разум предательская мыслишка — а ну как изуродованный боец не выдержит искушения? Шарг с ней, с мастерской и кри, это всего лишь мертвые ценности, от обладания которыми ни жарко, ни холодно, но вот…
Брак помянул шарга и пошел к наемнику. Других вариантов у него все равно нет.
— Еще одно, — сказал механик, доставая из сумки металлический конверт, — Сюда могут заявиться… Нет, не так. Рано или поздно сюда обязательно заявятся Коты. Пепельники, ты их прекрасно помнишь.
Найлас кивнул, с любопытством глядя на нанимателя.
— Они будут разыскивать меня, — пояснил Брак, нехотя отдавая конверт, — Передай им, что я отправился в гости к нашему общему другу. И отдай письмо.
— И все? — уточнил наемник.
— И все, — кивнул Брак. — Ты просто охранник, они тебя видели раньше.
— Ладно, — пожал плечами Найлас. — Просто передать конверт. Будут расспрашивать, сошлюсь на тебя и твою больную паранойю.
— Ссылайся, — согласился механик.
— На ту самую паранойю, из за которой ты вечно темнишь и никому ничего не говоришь.
— Ага, ее самую.
— Никому не доверяешь, даже свои друзьям. Бережешь свои секреты.
— Берегу. Это полезная практика, — кивнул Брак, — Тебе тоже так советую.
— Нездоровая одержимость, из за которой ты даже напиться толком не можешь. Не то, чтобы просто расслабиться.
— Ты тоже не пьешь. И кстати, я тебе доверяю. Поверь, это письмо куда важнее всей этой мастерской и ее содержимого.
— Верю, — кивнул Найлас, пряча конверт за пазуху, — Расскажешь потом?
— Расскажу, — едва не отвел глаза Брак, — Когда все закончится.
— Угу, — хмыкнул наемник и с хрустом потянулся. — Верю. Охотно.
— Один мой… Эээ… Учитель, скажем так, — начал пояснять механик. — Он как-то заявил, что двое могут владеть тайной лишь тогда, когда один из них мертв.
— А сам он неукоснительно соблюдал это правило?
— Вроде того, — нахмурился Брак. — Бывали… Обстоятельства.
— Всегда есть обстоятельства, — улыбнулся Найлас. — Это неизбежно. Большие и маленькие обстоятельства, которые тянут за собой большие и маленькие проблемы.
— Я пойду спать, — буркнул механик. — И тебе советую.
— Крепкий сон тянет удачу из мира грез сквозь калитку сновидений, — широко зевнул наемник. — А потом что? Когда отправляешься на север?
— Дня через три. Закрою заказы, разберусь с делами… — Брак развел засов на двери подсобки, обернулся и добавил: — А заодно выпотрошу всех шарков, которых смогу найти.
Трех дней ему не хватило. Да и в пять едва удалось уложиться. Северянин со своим шарговым эйносом нагрянул настолько внезапно, что Брак, который планировал покидать Яму лишь через месяц, банально не успевал сделать все запланированное. Днем он крутился в мастерской, заканчивая заказы и объясняя потенциальным клиентам, что ненадолго покидает город и вынужден им отказать. По вечерам обходил арены в поисках мест, где можно подраться с шарками, а бессонными ночами сидел в своей подсобке, ломая глаза над бумагами и собирая вещи в дорогу.
Удивительно, как быстро можно успеть обрасти всяким хламом, когда долго сидишь на месте. Брак, у которого до этого никогда не было угла, который он мог назвать полностью своим, зачастую свысока смотрел на тех, кто обрастает хозяйством, личными вещами, семьей и прочей дребеденью, намертво прирастая к одному месту. Свысока — и немного с завистью, тщательно скрываемой даже от себя самого. Завидовать тем, кто не способен унести все свое барахло в одной заплечной котомке? Кто вообще на такое способен? Уж точно не он.
Но сейчас, сидя за столом рядом с неподъемной сумкой, чьи кожаные бока были раздуты плотнее, чем брюхо обожравшейся падали гиены, Брак с грустью и затаенной гордостью размышлял, что оставить придется слишком многое. Совершенно незаметно для себя он пересек ту едва заметную границу, которая отделяет вольного бродягу пустошей от оседлого жителя Гардаша — и теперь, когда пришло время вновь примерить на себя старую кожаную куртку, доставшуюся в наследство от отца, ему жутко не хотелось уходить.
В соседней комнате храпел Найлас, храпел подозрительно монотонно и размеренно, без привычных всхрюкиваний и причмокиваний. Наверняка справедливо опасался, что Брак не дождется утра и попытается сбежать на предрассветном пароме прежде, чем по побережью саданет штормом Стеклянный Котел.
Вечером у них был долгий разговор, где механик еще раз повторил все инструкции и выдал наемнику очередную порцию кри — с наказом закончить обновление и покраску забора вокруг мастерской, а так же разобраться со сбоящей вентиляцией.
— Если ты опасаешься, что я сойду здесь с ума от безделья, вынужден тебя разочаровать, — улыбнулся наемник, взвешивая на ладони кошель, — Дважды в одном пруду не искупаться.
— В реке, — поправил его Брак. — Можешь пропить, если хочешь. А ты что, уже сходил с ума?
Вольник потер ладонью изрытую шрамами щеку, широко ухмыльнулся и сказал:
— Расскажу. Когда вернешься.
А после пошел делать вид, что спит.
Брак повертел в руках очередную фигурку для забойки. Их у него скопилось уже несколько десятков, самых разных — из рыжей меди, темного железа, светлого серебра и желтой латуни. Одна была даже драгоценной, в виде крохотного трака Джуса. Покрывающий грузовик тонкий слой серого свинца местами протерся от прикосновений, обнажая тусклый блеск золота. За каждой фигуркой — своя история, от памятных попоек до грустного напоминания об отправившихся к Попутчику. И каждую нестерпимо хочется взять с собой — но места в шкатулке, подаренной ему еще на западе, уже не осталось, а сама она ощутимо оттягивала руки.
Что-то снова придется оставлять.
На раскаленную, засыпанную пеплом
