Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

Бен-хадад распахнул рот. Он поглядел на платье, которое держал в руках. Потревоженные движением его головы, линзы с одной стороны очков сложились и упали.

– Он шутит, – заверила юношу Каррис.

– Он… правда?

По лицу Бен-хадада разлилось облегчение. Лицо Железного Кулака приняло настолько самодовольное выражение, насколько это было возможным.

– Ты ведь разбираешься во всяких блоках и шестеренках? Машинах?

– Так точно, – недоуменно отозвался Бен-хадад. – Но я никогда…

– Ты должен будешь сделать машину для леди Белый Дуб. – Командующий слегка подчеркнул слово «леди». – Пока мы будем в пути.

Итак, они взялись за дело, хотя до рассвета оставалось еще несколько часов, и спалили кучу магниевых факелов стоимостью в небольшое состояние, чтобы как можно раньше покончить с цветоизвлечением. Этого хватило, чтобы к утру глиссер был уже наполовину построен.

Обычно Черные гвардейцы делали «морские колесницы». При том, насколько сложной была работа и сколько жизни уходило на то, чтобы извлекать такие количества люксина с такой скоростью, было необходимо, чтобы получившиеся посудины могли выдержать больше нескольких вояжей, иначе они бы не окупили свое изготовление. Поэтому гвардейцы стремились делать более тяжелые, прочные и тихоходные суда.

Но не в этот раз.

Тем не менее даже всемером они не могли справиться с работой так же быстро, как Гэвин делал это в одиночку. Этот человек мог интуитивно угадывать нужную форму и плотность люксинов; и, разумеется, ему не было необходимости растолковывать кому-то, где какой люксин следует применять, – он просто делал.

* * *

Все утро, пока они разрезали волны, Каррис пыталась придумать какой-нибудь план получше. Она не сомневалась, что командующий занят тем же – и, судя по его молчанию, у него тоже ничего не получалось.

«Вот пятеро измотанных Черных гвардейцев пробираются в середину пятидесятитысячной толпы разъяренных горожан, взвинченных жестоким зрелищем колесничных гонок, распаленных ложью, которой напичкала их нюкаба… и что?» Удачных вариантов просто не было, особенно учитывая, что время поджимало. «Что я могу? Угрожать нюкабе – но чем? Попробовать ее подкупить? Опять же – чем? Сказать, что за Гэвина отомстит наша армия? Допустим, это даже и так, но для него-то будет уже поздно!»

Она посмотрела на командующего.

– Может быть, вы могли бы как-то…

В конце концов, эта женщина была его сестрой. Он даже держал ее портрет у себя в комнате, и Каррис знала, что он часто думает о ней.

– Вы не знаете нюкабу, – покачал головой Железный Кулак. Он никогда не называл ее сестрой и никогда не звал по имени. – Если она хотя бы увидит меня, это только ухудшит положение.

С рассвета прошло уже почти шесть часов, и солнце находилось в опасной близости к зениту.

Пятеро извлекателей, которых она взяла с собой (еще двое истощили свои силы на постройке глиссера и остались в Хромерии: их ценность как цветомагов больше не окупала тяжести их тел), стояли, согнувшись против ветра и подгоняя глиссер вверх по Великой реке, между галер и галеасов. На всех, кроме Каррис и Бен-хадада, вместо очков были надеты наглазники – они были готовы сносить неудобства, вызванные клеем, чтобы иметь возможность видеть даже на большой скорости. Их команда привлекала к себе взгляды всех береговых жителей: в этих краях никогда не видели судна, способного развивать подобную скорость. Даже если сюда и доходили слухи о глиссерах и «морских колесницах», видеть такое судно воочию – совсем другое дело.

Задрав нос глиссера под крутым углом, они неслись по речным каналам. И Каррис, и Железный Кулак уже бывали здесь раньше. Ипподром занимал верхушку холма Раткор – меньшего двойника Якого холма, возвышавшегося посередине окружающей город плоской равнины. И хотя сам ипподром находился выше пойменных земель, к подножию холма подходил глубокий канал, чтобы можно было подвозить лошадей и все необходимое прямо к подземным помещениям.

Впереди них канал перегораживала мощная железная решетка. Железный Кулак поглядел на Каррис.

– Идеи?

Они принялись рассматривать защитное сооружение. Конечно, решетку можно было взорвать… или ее мог открыть один из стражников, стоявших на противовесах. По какому-то забавному совпадению солдаты, охранявшие решетку и ипподром, были одеты в цвета дома Гайлов. Должно быть, Гайлы спонсировали это мероприятие, а следовательно, несли все расходы и поставляли людей для охраны ипподрома во время состязания и последующей уборки. Совпадение могло бы быть невероятно удачным, если бы у них было в запасе несколько часов, чтобы добраться до управляющего Гайлов, убедить его в том, что Каррис та, кем она является, и заручиться его поддержкой. Но для этого не было времени.

«Можно их просто перебить… Трагично, конечно – но чего стоят их жизни по сравнению с жизнью Гэвина?» Сейчас Каррис была готова на такой обмен.

Солдат была по меньшей мере дюжина – большинство столпилось возле ворот в цоколе ипподрома, чтобы слышать результаты состязаний, которые выкрикивал для них специальный человек. «Конечно, двенадцать человек это не проблема… Но сколько еще находятся поблизости, на расстоянии минутной пробежки?» Допустим, Каррис с командующим проникнут внутрь – но что, если Гэвина еще не привезли? Или, наоборот, уже отправили наверх?

– Не успеть, нереально, – сказала Каррис.

Железный Кулак заложил вираж, с ходу всунув глиссер между двумя речными катерами. Они высыпали на пристань, игнорируя удивленные взгляды купцов и матросов.

– Бен-хадад, Эссель, вы остаетесь сторожить глиссер. Бен-хадад! Видишь то место? – Командующий указал на канал. – Следи, чтобы его никто не занял. Если там недостаточно глубоко, исправь ситуацию.

– И как, по-вашему…

– Твое дело. Эссель! У тебя десять минут; через пятнадцать встречаемся снаружи. Хезик, ты с нами. Бен-хадад! Приступай к тому, что ты там придумал.

Парень опасливо приблизился к Каррис.

– Будет не очень приятно, – предупредил он. – Откройте левый глаз и держите открытым. Постарайтесь не моргать.

Она повиновалась. Аккуратно орудуя люксиновыми пальцами, Бен-хадад поднес к ее глазу крошечную линзу – напоследок еще раз протерев, чтобы на ней не осталось и следа пыли, – и поместил непосредственно на ее глазное яблоко. Удовольствие действительно было примерно таким же, как если бы он просто ткнул ей в глаз пальцем. Каррис моргнула.

– О нет! Я же говорил, не моргайте! Линза еще там? Ладно, давайте следующую.

Они повторили процесс. На второй глаз ушло две попытки, в конце которых по щекам Каррис струились слезы. Однако, когда она подняла взгляд на Бен-хадада, он горделиво воскликнул:

– Я гений!

Железный Кулак взял ее лицо в свои мощные руки и повернул к себе. («Неприятно, когда тебя трогают за лицо», – подумала Каррис.) Командующий озабоченно оглядел ее, но ничего не