Игра в стиле баттерфляй - Игорь Салинников

— Брюки, лёгкие куртки, худи — это кофта с капюшоном и большим карманом на животе, как у кенгуру; зимний пуховик — знаете, такие тёплые и лёгкие куртки. И… пока хватит.

Я попросил бумагу и карандаш, после чего смело набросал несколько эскизов.

— И откуда ты такой… модный взялся? – с усмешкой спросила Анна, не сводя с меня своих ясных глаз.

— Мы с семьей недавно вернулись из ГДР. Мой отец служил в ПВО. Жили в Берлине, и я часто бывал в западной его части, у буржуев. Там много чего повидал… — меня понесло врать самым беззаботным образом.

— О-о! Ты жил в Германии? Классно! — интерес ко мне стал более явным.

— Да, девчонки! Изучил эту нацию вдоль и поперёк! — я с удовлетворением отметил, как девушки раскрыли рты от удивления. — А ещё там полно американцев с военной базы в пригороде Берлина, — продолжал я придумывать на ходу. — Они тоже там живут со своими семьями.

— …Только, это… между нами! Ладно? Об этом болтать нельзя, — я подмигнул. — Подписку давал о неразглашении.

— По-моему, ты свистишь! — сощурившись, высказалась Маргарита.

— Ну, а где бы я набрался стольких идей, если бы не видел собственными глазами?

— Да мало ли всяких журналов ходит по рукам?

— Да ну! Хотите, я расскажу вам что-нибудь из немецкого фольклора?

— Что, например…?

— Коротенькую занимательную сказку, которую я узнал от тамошних немцев, чтобы вы тоже окунулись в германский эпос!

— Это можно! Только по-быстрому…

Я решил рассказать — позабавить девушек английской историей-притчей, немного переделав её. Откуда им знать, что она не из Германии:

“Жил на свете фермер с женой, и была у них одна-единственная дочка, у которой был жених, некий херр Мюллер. Каждый вечер он приходил к ним в гости и оставался ужинать. А дочку посылали в погреб за пивом. Вот как-то раз спустилась она вниз, принялась цедить пиво в кувшин, а сама возьми да и взгляни на потолок. И что же видит — торчит в балке топор. Верно, воткнули его туда давным-давно, но так или иначе, а раньше она его не замечала. И принялась она думать да раздумывать: «Не к добру здесь топор торчит! Вот поженимся мы, и будет у нас сынок, и вырастет он большой, и спустится в погреб за пивом, а топор вдруг свалится ему на голову и убьет его. Вот горе-то будет!»

Поставила девушка на пол свечу и кувшин, села сама на скамью и принялась плакать.” — я внимательно осмотрел своих слушательниц, которые без труда вовлеклись в моё повествование, и продолжил живописать:

“А наверху думают: что случилось, почему она так долго цедит пиво? Спустилась мать в погреб и видит: сидит дочка на скамье и плачет, а пиво уже по полу потекло.

— О чём ты? — спрашивает мать.

— Ах, матушка! — говорит дочка. — Только посмотри на этот страшный топор! Вот поженимся мы, и будет у нас сынок, и вырастет он большой, и спустится в погреб за пивом, а топор вдруг свалится ему на голову и убьет его. Вот горе-то будет!

— Ах, батюшки, горе-то какое! — И мать уселась рядом с дочкой и тоже в слёзы ударилась.

Немного погодя и отец встревожился: чего это, думает, они не возвращаются. И отправился в погреб сам. Спустился и видит — сидят обе и плачут, а пиво уже по всему полу растеклось.

— Ну, что такое? — спрашивает он.

— Ах, ты только посмотри на этот страшный топор! — говорит мать. — Ну как наша дочка выйдет замуж, и будет у неё сынок, и вырастет он большой, и спустится в погреб за пивом, а топор вдруг свалится ему на голову и убьёт его. Вот горе-то будет!

— Ох-ох, вот дело-то… — говорит отец, усаживается рядом с