Измена. Моя (не) покорная - Дима Льевич

— Кто там?

Осторожничает. Умница.

— Я ничего не заказывала, — снова говорит она.

А я опять жму на звонок.

И девочка открывает дверь. Видит меня и пытается обратно закрыть дверь. Но я успеваю вставить ногу в проем.

* * *

— Ну привет, непослушная моя девочка.

— Стойте, нет. Нет!

— Да!

Тяну на себя дверь и вхожу. Настя пятится назад, не сводя с меня испуганных глаз.

— Я вас не приглашала. Это уже не ваша квартира. Не смейте вот так вламываться.

— Милая моя, я просто пришел поздравить тебя с новосельем. Вот смотри, — протягиваю ей коробку, — подарок тебе даже принес. Держи.

— Мне от вас ничего не нужно! Лучше оставьте меня в покое.

Снимаю туфли, прохожу в крохотную квартирку и осматриваюсь. Только сегодня въехала, а уже все обставила, будто давно здесь живет. Хозяюшка.

— А у тебя здесь уютно. Даже очень. Все так просто, но со вкусом. Твоим.

— Эм… Вы правда так считаете? — спрашивает она, забившись уже чуть ли не в угол комнаты, не понимая, иронизирую я или говорю искренне.

— Настя, — опускаю на девочку тяжелый взгляд и делаю шаг к ней, — не заставляй меня спрашивать и скажи сама то, зачем я пришел.

— Я не… Что вы…

Еще несколько шагов к ней, и она начинает тараторить, будто отбиваясь от меня потоком слов:

— У меня были другие планы. А вы свалились как снег на голову. Не могла я. Мне нужно было переодеться, а вещи я все оставила у… В общем, за ними нужно было сходить. А для этого… А потом здесь. Много дел. Совсем не до этого. Ни до чего. И вообще. А что это я перед вами оправдываюсь? Какая вам разница почему? Нет, и все.

— Ты должна слушаться меня, — говорю негромко почти ей в губы, поднимая пальцем ее лицо, и ласково заправляю выбившуюся из хвостика прядь волос ей за ушко.

— Марат… Я не собираюсь делать этого. Ни сейчас, ни потом. Это уже слишком. Мы договаривались, что я буду делать, что вы говорите, между нами. Хоть мне все это и не нравится. Но Костя — это уже совсем другое дело.

— Ты слишком много думаешь, вместо того чтобы действовать. — Притягиваю девочку к себе за талию, прижимая так близко, что ощущаю ее упругие груди без лифчика через ее блузку и всю свою одежду. Трусь колючей щетиной о ее нежную щечку и шепчу на ушко: — И заставляешь действовать меня. А я ведь тебя предупреждал, что будет, если ты меня ослушаешься. Если не выполнишь простого указания. Что я сказал?

— Что не остановитесь… — дрожащим голосом тихо говорит девочка.

— Умница. И сделаю я это с большим удовольствием. И ты будешь просить меня не останавливаться, — шепчу я и скольжу губами по ее шейке, спускаюсь к ключице и оставляю на ней влажный поцелуй, ощущая, как кожа девочки покрылась мурашками. Снова. И эта ее реакция будоражит, возбуждает. Просто сводит с ума. Как бы она ни отрицала словами и действиями, я вижу и чувствую, что она хочет оказаться в крепких руках настоящего мужчины, а не мальчика, который сам не знает, чего хочет ни от нее, ни от этой жизни.

А я точно знаю. Теперь точно знаю, что мне нужно.

— Вам не обязательно этого делать…

Отстраняюсь и заглядываю в ее зеленые глазки.

— Но ты ведь сама этого хочешь.

— Не хочу! Это… Это просто от холода, — лжет девочка, точно зная, что я заметил, как ее пробрал озноб от моего шепота, пробежавшего по ее коже. — Так бывает. Это ничего не значит.

— И даже это? — спрашиваю с улыбкой. Поднимаюсь ладонями по ее талии и нажимаю большими пальцами на ее набухшие соски через ткань. Чувствую такие упругие, твердые бугорки, которые будто тянутся ко мне и безмолвно просят приласкать их. — Я же вижу, что ты возбуждена. Ты хочешь продолжения.

— Отстаньте. Что вы как маньяк какой-то. Не возбуждают меня грязные приставания, — бурчит девочка, накрывает мои руки своими и сжимает, пытаясь показать, что хочет их убрать. Но сил в это действие никаких не вкладывает.

— А в машине ты говорила иначе.

— Не говорила я ничего такого!

— Языком тела говорила. Как и сейчас.

— Плевать, что вы себе думаете и говорите. Я не такая. Вы ошибаетесь… — шепчет она, закрыв глазки.

— Есть только один способ это выяснить, — говорю, и Настя тут же отступает от меня, разворачивается и пытается убежать, понимая, что я имею в виду, но я ловлю ее и обнимаю сзади так, что она наверняка ощущает попой мое желание, рвущееся из брюк. Крепко прижимаю девочку к себе одной рукой, зарываясь губами в ее рыжие волосы. Пробираюсь к тонкой шейке и нежно, но жадно и с придыханием целую.

И снова ощущаю под губами мурашки.

— Моя маленькая девочка… — шепчу и скольжу пальцами по ее животику вниз, под одежду. По гладко выбритому лобку. И еще ниже. И чувствую ее влагу.

— Вы не можете. Это неправильно… — кряхтит малышка и вертит попой, чтобы высвободиться, но только еще больше распаляет меня тем, что трется об мой член через брюки.

— Но ты сама даешь мне позволение на это.

— Нет!

— Вот прямое тому доказательство. Попробуй. — Не позволяя девочке улизнуть, вынимаю из нее пальцы и кладу ей в ротик. — Ты хочешь меня, и это все, что мне нужно знать.

Толкаю девочку на спинку кресла животом, прижимая одной рукой, и второй стягиваю с нее одежду и начинаю ласкать ее между ножками. Развожу пальцами горячие, блестящие от влаги складочки и нежными, но быстрыми круговыми движениями выбиваю из девочки легкие постанывания.

— Да, моя хорошая.

Лишь через несколько секунд ощущаю, что Настя перестает сопротивляться и больше не пытается вырваться из-под моей руки, даже слегка подмахивает попой навстречу пальцам. И мне эта ее реакция совсем срывает крышу, отключает мозг и заставляет полностью отдаться желанию. А желаю я только одного — сделать ей так хорошо и приятно, чтобы она не могла ни о чем другом больше думать.

Отпускаю ее волосы, не прекращая ласкать ее бусинку пальцами, и наблюдаю, как девочка извивается и сжимает в маленьких кулачках покрывало на спинке кресла. О да!

Наклоняюсь и осыпаю ее поясницу и ягодицы поцелуями и слышу одобрительные вздохи. И просто схожу с ума. Это самый сладкий момент, который только можно было представить. О котором я столько грезил.

Опускаюсь сзади нее на коленки, не прекращая целовать попу