Психология любви: Загадочный дар эволюции - Александр Григорьевич Асмолов
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Подобная интерпретация не случайно вызывает у Аннмари Мол сомнения. Она утверждает: забота вовсе не рабство и вовсе не установление контроля над вашим «я».
И тут мне хочется пригласить к диалогу с Аннмари Мол такого влюбленного во Францию собеседника, как не раз упоминаемый в нашем с вами общении мыслитель Мераб Мамардашвили. В воображаемом диалоге с антропологом Аннмари Мол Мераб Константинович дарит нам необычную интерпретацию заботы. Он замечает, что забота – это «бытие пребывания при ближайшем». Как и Аннмари, Мераб Мамардашвили настаивает, что заботиться дозволено только «о ближнем», о том, кого мы с вами знаем, о том, чьи мотивы и помыслы нам доподлинно известны.
Если подобной магии между людьми не возникает, то это не забота. А это… насилие и контроль, с которыми заботу частенько путают. А потому и страшатся ее.
Забота как твое пребывание при ближайшем сущностно необходима не только тому, о ком заботятся, но и тому, кто заботится.
И любовь нередко приходит в нашу жизнь в одеяниях этой заботы.
Самого себя невозможно ни поцеловать, ни пощекотать, ни приласкать. Это может сделать только тот, кому мы вручим заботу о себе, кому мы доверили себя приласкать. И подобная забота раскрывается уже в ином пространстве, чем внешний контроль, а тем паче – насилие.
Страх уязвимости оттого, что кто-то одевает нас в подобную заботу (а тем самым одевает и себя), конечно же, остается. Но любовь требует смелости вручить себя другому, тому другому, который сам себя вручил тебе. Тот, кому мы доверили заботиться о себе, тот, ради кого мы пошли на риск и решились.
При этом мы нередко испытываем трепет. Страх и доверие здесь идут рука об руку. А без трепета нет ценности любви.
Забота необходима. Человек не самодостаточен ни в какой точке своего бытия.
Логика заботы заставляет усомниться в представлении о человеке как автономном существе, о том «рациональном человеке», который совершает выбор исходя из максимизации пользы.
Как мы часто слышим: «Ты сам ее выбрал, а значит, ты сам повинен в этом выборе», – или же «мнение света», спешащее не рассудить, а осудить, обвиняет мужчин или женщин за то, что они разделили любовь совсем не с тем человеком.
Забота необходима. Человек не самодостаточен ни в какой точке своего бытия.
Здесь вспоминаются стихи Евгения Евтушенко:
Со мною вот что происходит:
ко мне мой старый друг не ходит,
а ходят в мелкой суете
разнообразные не те.
И он
не с теми ходит где-то
и тоже понимает это,
и наш раздор необъясним,
и оба мучимся мы с ним.
Со мною вот что происходит:
совсем не та ко мне приходит,
мне руки на плечи кладет
и у другой меня крадет.
А той —
скажите, Бога ради,
кому на плечи руки класть?
Та,
у которой я украден,
в отместку тоже станет красть.
Не сразу этим же ответит,
а будет жить с собой в борьбе
и неосознанно наметит
кого-то дальнего себе.
О, сколько
нервных
и недужных,
ненужных связей,
дружб ненужных!
Куда от этого я денусь?!
О, кто-нибудь,
приди,
нарушь
чужих людей соединенность
и разобщенность
близких душ!
Признаюсь, что эта исповедь Евгения Евтушенко нередко была для меня смысловой опорой. Она помогала овладеть одним из самых тяжелых искусств – искусством расставания.
Когда в жизни тебе приходится испить чашу разочарования: он – не тот, или она – совсем не та, – вот тут-то и появляется на сцене общество заботы, о котором повествует антрополог Аннмари Мол.
Она говорит о том обществе, которое становится на его или ее сторону, а точнее, на сторону их уязвимости как платы за то, что они посмели ошибиться. И эта уязвимость предстает в системе координат общества заботы не как стыд за содеянный выбор, а скорее как уважение за смелость, за то, что он или она решились на поступок любви.
Любовь – это поступок, а потому из нее невозможно изъять ответственность. Любящие всегда ответственны друг за друга. Любовь не может быть только бездеятельной, не может быть лишь созерцательной.
Забота о другом, о том, кого любишь, – забота, которую любящий с трепетом принимает, неотъемлема от особых жизненных поступков – поступков любви.
Мастер анализа поступка Михаил Михайлович Бахтин поведал нам, что само существование человека в мире уже предполагает ответственность. Если мы свободны, то каждый наш поступок – это не следствие того, что на нас воздействовали определенные внешние силы, а осмысленный и значимый самодеятельный акт. И поступок непременно выражает нашу личностную автономию, а не зависимость от тех или иных воздействий. Акт поступка неразрывно связан с личностным выбором. Там же, где есть личностный выбор, там всегда есть неопределенность исхода, есть риск и ответственность, которую мы несем за тех, кто вручил нам себя. За тех, кто одарил нас счастьем о себе заботиться.
И подобная ответственность – услышьте! – не отнимает у вас индивидуальность. Напротив, именно ваша индивидуальность расширяется и порождается поступками любви.
Тут мне хочется еще раз обратиться к искрометному писателю и мыслителю Милану Кундере. А Милан Кундера смотрит на то, что я вам наговорил, и добавляет: «Человек может быть целиком сам собой лишь тогда, когда целиком принадлежит другим».
•••
Я много раз писал, что жизненный путь – это история отклоненных альтернатив: кем вы хотели стать и не стали. И каждый наш жизненный выбор – это выбор самого себя.
Путь к Любви – это всегда путь без финала: он требует бесстрашия, страданий, трепета… и поступков.
Глава 3
Сердце на Двоих – под ударами времени
В каждый новый век человек останавливается в растерянности перед любовью. Как вписать образ безмерной любви в ту современность, что обращена к нам множеством новых разнородных вызовов, ответы на которые выглядят противоречивыми, взаимоисключающими?
Многие говорят об отчуждении, постоянной усталости, недоверии к Другому, страхе прикосновений.
Но любовь, что бы ни происходило, будет жить в наших сердцах и сегодня; более того, именно она может стать смыслообразующим мотивом, открывающим возможность занять ценностную позицию
