Что происходит с миром? - Артём Плетенчук

Особенно ярко новая логика видна даже не на уровне «привычных» банковских денег, а на уровне что сегодня называют цифровыми валютами центральных банков (CBDC)52. В публичной риторике это подаётся как очередной виток прогресса: были наличные, потом карты и электронные кошельки, теперь появятся «официальные цифровые деньги государств», быстрые и безопасные. Внутри профессиональных кругов их обсуждают иначе. Там вслух признают: это не просто новый кошелёк, это попытка сделать сами деньги умными.

Обычная безналичная единица стоимости сама по себе ничего о вас не знает. Она записана на счёте такого-то банка, числится на вашем балансе, и только. Правила, по которым ей разрешают двигаться, живут снаружи — в системах банка и регуляции. Цифровая валюта ЦБ (CBDC) изначально задумана как объект с поведением. В неё можно зашить срок годности, список разрешённых категорий расходов, географию использования, персональные или групповые лимиты. Главная разница в том, что контроль переезжает внутрь самих денег: они уже не просто «переходят» по счетам, а сами несут в себе набор встроенных «можно» и «нельзя».

Можно сделать так, чтобы деньги, выделенные «на поддержку семей с детьми», физически не проходили при оплате алкоголя или ставок. Можно настроить, чтобы часть средств «сгорала» через полгода, стимулируя тратить, а не копить. Можно привязать их к конкретному региону, чтобы ими нельзя было расплатиться за границей или даже в соседней области. Можно сделать так, что деньги считаются действительными только в руках конкретного человека и на его гаджетах, а их траты ограничены списком. В какой-то момент это перестаёт быть просто «удобным инструментом помощи» и превращается в тонкий пульт управления тем, как именно люди пользуются своими деньгами.

На бумаге всё выглядит как мечта ответственного администратора. Больше целевых программ без нецелевого использования. Меньше пространства для махинаций. Быстрые санкции против реальных злоупотреблений. Всё это действительно возможно и местами полезно. Но вместе с этим в игру входит другое измерение власти. Если деньги умеют отличать «правильную» цель от «неправильной», значит, кто-то решает, что считать правильным. Если деньги могут перестать работать в определённом месте или сценарии, значит, кто-то получает возможность «наказывать» за поведение не через нравоучения и штрафы, а через простое отсутствие опции. Деньги есть — но на них ничего не купить.

Строго говоря, вопрос уже не в том, появятся такие деньги или нет. По объёму пилотных проектов и интенсивности обсуждений видно, что их будущее по сути решено, название конкретных проектов будут приведены в книге далее. Реальный вопрос в другом: кто и как будет настраивать их поведение. Насколько прозрачно будут задаваться ограничения. Можно ли будет контролировать, куда система постепенно подмешивает новые правила и в чьих интересах. Сможет ли человек хотя бы увидеть, какие именно «характеристики» у его цифровых денег — или это останется на уровне общих фраз «в рамках действующего законодательства».

Даже до запуска полноценной цифровой валюты логика «деньги с правилами» уже живёт внутри старых инструментов. Мы видим её в бонусных баллах, которые нельзя вывести и можно тратить только в узком круге партнёров. В кэшбэках, которые поощряют одни типы расходов и игнорируют другие. В специальных «баллах лояльности», которые обнуляются в конце года, если не использовать. В мягких, но настойчивых подсказках в приложениях: «оплатите так — получите скидку», «возьмите рассрочку — сейчас выгоднее», «попробуйте наш партнёрский сервис — это бесплатно только сегодня».

Это не новая идея, это новая упаковка. Разница в том, что раньше «правила» были в бумагах и людях, а теперь — в инфраструктуре. Старые денежные системы тоже умели «писать правила» на деньги, просто делали это не строками кода, а решениями институтов: через валютный контроль и лимиты, через «целевые» кредиты и субсидии, через разрешённые и запрещённые операции, через чёрные списки, санкционные режимы и комплаенс. Через правила банков: кому дадут кредит, кому закроют счёт, какой перевод попросят «подтвердить документами», а какой просто не проведут. Деньги уже давно ходят не как нейтральная жидкость, а по трубам с клапанами. CBDC продолжает ту же логику «денег с правилами», но переносит её ближе к эмитенту: часть контроля может смещается с банковских трубопроводов на саму денежную инфраструктуру.

Одна из невидимых границ проходит через риск-профили. Банк никогда не скажет в лоб: «Вы нам не нравитесь». Он скажет: «Согласно нашей модели, ваша операция попадает в зону повышенного внимания». Модель видит, что вы самозанятый, с прыгучим доходом, с частыми контрагентами из разных стран, без длинной истории «белой» зарплаты. В законе вы такой же гражданин, как сосед-офисник. В системе вы совсем другой объект. Соседу охотно предлагают кредиты, повышают лимиты, одобряют покупки. Вам — предлагают «подтвердить информацию», «подождать решения кредитного комитета», «предоставить дополнительные документы».

Так рождаются два финансовых режима. В одной деньги текут относительно свободно, разумеется, в рамках общих правил. В другой любое движение сопряжено с трением. Не объявленный запрет, а хроническая вязкость. Не тюремный срок, а бесконечное «сначала докажите, что вы не верблюд». Люди, попадая в такую вязкую реальность, подстраиваются. Кто-то начинает дробить операции на мелкие суммы, чтобы не привлекать внимания. Кто-то заранее подгоняет свою жизнь под шаблон «надёжного клиента», даже если это не лучшая стратегия для его дела. Кто-то уходит в серую зону, потому что у него просто нет времени и сил бесконечно оправдываться перед безликой системой.

В публичном же поле всё это сопровождается красивыми словами: «мы боремся с несправедливостью», «мы защищаем клиентов», «мы повышаем устойчивость финансовой системы». И в каждом из этих утверждений есть правда. Но побочный эффект в том, что деньги перестают быть нейтральным посредником и становятся языком мягких указаний. Куда удобно направлять поток, туда он идёт легко. Куда неудобно — там нарастает слой препятствий. Не нужно никого публично наказывать. Достаточно сделать так, чтобы одни маршруты всегда были чуть более гладкими, а другие — всегда чуть более колючими.

Для человека внутри такой экономики ситуация сводится вопросу: где для меня проходят границы «нормального» с точки зрения системы. Пока вы действуете в привычном коридоре — получаете зарплату, платите по счетам, иногда берёте кредит на понятные цели — всё работает так, что про правила можно не думать. Стоит вам выйти за шаблон — открыть необычный бизнес, резко изменить образ жизни, начать активно взаимодействовать с границами — и вы внезапно узнаете, что ваш доступ к своим же деньгам условен.

В старой финансовой системе, где в обороте всегда были наличные, всё было не так удобно, но свободнее. Если у двух людей есть купюры и договорённость, между ними в момент сделки никто не встаёт. Можно одолжить соседу крупную сумму, заплатить мастеру «на месте», поддержать человека или проект, которые ни один банк не считает «правильной целью». Риск и последствия лежали на вас, но решение «делать или не делать» оставалось человеческим. Теперь над этой сценой стоит невидимый арбитр, который должен сказать своё «можно». Если «не можно» — сделка просто не совершится, как будто договорённости и не было. Выбор меняется: уже не «делать или не делать», а «подчиниться правилам доступа или остаться с деньгами, которые не работают». А без денег, как известно, долго не проживёшь.

Именно здесь становится видно, чем новый договор отличается от старого. Раньше государство обещало: если ты ничего не нарушаешь, твоими деньгами распоряжаешься ты. Теперь реальность ближе к другой формуле: пока ты вписываешься в нашу модель «нормального поведения», мы даём твоим деньгам свободно циркулировать. Вопрос «кто решает, что такое нормальное» в этой формуле обычно остаётся за кадром.

Программируемые деньги и риск-профили — не единственный уровень контроля, просто самые заметные и болезненные: через них проще всего почувствовать, что твой доступ условен. Но сама по себе эта система не взлетит. Чтобы фильтры и «разрешения» вообще могли работать по-человечески тонко, у каждого должен быть свой уникальный вход — профиль, к которому можно привязать и деньги,