Оперативник с ИИ. Том 2 - Рафаэль Дамиров

Серый приехал на неприметных жигулях. Кузов выцвел, спереди красуется гнутый бампер с перекошенным номером. Машину он вскрыл отверткой ещё днём и угнал из тихого дворика без всякого шума.

Здесь, за городом, он назначил встречу. Подходящее место. Разорённая ещё в девяностых фабрика никому не была нужна. Торговый центр не построишь, логистики ноль, проезда нет. Бетонные здания тихо умирали, всё больше разваливаясь год за годом.

Серый стоял возле машины, курил, выдыхал дымок не торопясь, хотя внутри весь был напряжен. Слушал, как где-то далеко каркает ворона. Потом донесся звук двигателя.

На территорию въехал чёрный седан представительского класса. Шёл вперед быстро и уверенно, будто водитель сотни раз уже здесь бывал.

Серый машинально нащупал под рубахой пистолет. Холод металла успокаивал. Он прищурился, вглядываясь в тонированные стёкла. Вроде, один приехал, как и договаривались. Хотя верить этому очкарику всё равно нельзя.

Седан остановился чуть поодаль. Дверь открылась, и из машины вышел Разумовский, как всегда, безупречного вида. Очки поблёскивали в красном закате. Ботиночки сияли лаком, тёмно-синий костюм в едва заметную узкую полоску сидел идеально.

— Ну, точно ведь педик, — еле слышно пробурчал Серый и презрительно сплюнул в сторону.

Молодой человек в очках спокойно подошёл к нему.

— Привёз деньги? — спросил Серый лениво, так, будто разговор его вовсе не интересовал.

— Там, в машине. Пойдём, посмотришь, — кивнул очкарик в сторону седана.

— Ага. Тащи сюда, — скомандовал Серый.

Разумовский не стал спорить, а развернулся и пошёл обратно к машине. Серый вытащил пистолет.

— И руки держи так, чтобы я видел. Предупреждаю, дёрнешься — стреляю. Ты знаешь, что стрелять я умею.

— Знаю, знаю, — дружелюбно закивал Разумовский.

Он аккуратно вытащил из салона чемоданчик, подошёл ближе, щёлкнул замочками и распахнул его, показал содержимое. Пачки новеньких купюр уложены ровно, как по линейке.

— Я надеюсь, пересчитывать не надо, — хмыкнул Серый.

— Всё как договаривались. Ты знаешь, что наш хозяин ведёт дела аккуратно.

— Хозяин, — повторил Серый и усмехнулся. — И кто же он? Кто же это так щедр, что согласился меня отпустить за такое выходное пособие?

— Это не твоё дело. Где Беловская? — спросил Разумовский, отвечая вопросом на вопрос.

— Всё сразу хочешь. Я уеду, — сказал Серый, — а потом позвоню и скажу, где она.

— Хм, так не пойдёт.

Но крепкий посмотрел на худого и медленно покачал головой.

— А иначе сделки не будет.

Серый держал на мушке собеседника, но при этом взгляд его всё время скользил по сторонам, цепляясь за тёмные проёмы в заброшенных корпусах. И ещё он уловил взгляд Степана: тот тоже косился куда-то в сторону дальнего корпуса, будто ждал оттуда поддержки.

Что там?

Серый был человеком с большим опытом, на счету прорва и засад, и диверсий. Такие вещи он чувствовал кожей. Здесь был кто-то ещё. И этот кто-то не полезет, пока он держит Разумовского на прицеле. Рискнуть они могли бы — выстрелить с расстояния, убрать его быстро.

Но тогда они никогда не узнают, где спрятана Беловская.

Когда он договаривался о встрече и отдельно оговаривал, чтобы Разумовский приехал один, он знал, что тот обманет. Такие всегда подстраховываются. Теперь задача была простая и сложная одновременно, получить деньги и уехать живым, а не в багажнике в мешке.

Если начнут, то… Здесь только один человек перед ним… Разумовский. Его Серый убьёт точно, потому что терять уже нечего. Иначе не получится. Либо он победит, либо проиграет. Среднего не дано.

— Ладно, давай чемодан, — проговорил Серый.

Разумовский медлил.

— Ну что встал? — усмехнулся Серый. — Давай уже.

— Не знаю, верить тебе или нет, — с сомнением протянул тот.

— И чего ты, четырёхглазый, косишься на тот бокс?

Он сделал шаг вперёд, не опуская пистолета.

— Думаешь дать им сигнал? Ну так давай. Вы меня можете убить, потому что живым я не дамся. Но знай — перед тем как вы меня грохнете, я заберу одного из вас, это уж как минимум. А теперь пораскинь мозгами. Понял? Это будешь ты, очкарик.

Серый постучал костяшками по рубахе, по груди. Раздался глухой металлический стук.

— На мне бронежилет. С первого раза меня убить не получится. Так что давай-ка деньги. Я уезжаю спокойно. Потом звоню и говорю, где Беловская. Ну!

Серый дернул стволом пистолета, палец его угрожающе притопил спусковой крючок.

— Хорошо… хорошо, — закивал Разумовский. — Только не стреляй. Убери от меня пушку. Я не люблю, когда на меня наводят ствол. Я начинаю нервничать. Убери, прошу, отодвинь хотя бы в сторону.

— Деньги давай! — рявкнул Серый.

— На… на, бери, бери…

Степан сделал шаг, потом второй, осторожно протянул чемоданчик чуть вперед. Серый схватил его свободной рукой и, не сводя взгляда и ствола с Разумовского, стал пятиться к машине.

Шаг, ещё шаг. Песок хрустит под ногами, а больше ни звука.

— Сюрприз, — вдруг раздался сзади женский голос.

К горлу Серого тут же прижалось острое лезвие выкидного ножа. Холодное и твердое.

Другой рукой Ирма перехватила пистолет Серого и вывернула его за ствол так, что пальцы пошли на излом. Серый поморщился от боли и был вынужден разжать хватку. С губ не сорвалось ни звука, только глухое рычание родилось в горле, как у зверя.

Очкарик торжествующе улыбался.

«Сука. Какой же он мерзкий», — подумал Серый. И какая же сучка эта Ирма, хоть и сладенькая была. Предала. Уничтожит и забудет.

— Ты думал, так легко кинуть нашего хозяина? — глумливо улыбался Разумовский.

Он махнул рукой, и из-за развалин по соседству появились двое. Вооруженные, конечно: у одного укороченный автомат, у другого пистолет. Подошли почти вплотную. Но дула на Серого не наводили, ведь он был уже безоружен. Да и смысла не было. Лезвие всё ещё прижималось к его горлу.

Ирма сработала чётко. Серый, косясь на неё через плечо, злился. Прошипел сквозь зубы:

— Предала, сучка… Мы же с тобой…

— Извини, Серёжа, — тихо проговорила Ирма. — Но мне предложили вдвое больше, чтобы я осталась верна нашему хозяину.

— Ты знаешь хоть, кто он такой?

— Знаю, — ответила она.

— Так скажи, кто? — хрипло усмехнулся он. — Из-за какой падлы я сейчас сдохну? Или вы, а? Скажете? Не оставляйте в неведении.

— Нет, — качнул головой Разумовский. — Ты, поганый пёс, не достоин знать имя