Блич: Целитель - Xiaochun Bai

class="p1">— Началось, — тихо, но отчётливо произнёс Хирако. Это было не вопросом, а утверждением. Констатацией того, что они оба чувствовали с момента прибытия в Каракуру, но теперь получили первое, вещественное подтверждение.

Масато кивнул, один раз, коротко.

— Началось. И это был лишь первый, самый глупый щуп. Следующие будут умнее. Сильнее. Их будет труднее отличить от настоящих.

Они ещё несколько минут постояли в тишине над исчезнувшей угрозой, сканируя пространство, пытаясь уловить хотя бы след оператора, того, кто выпустил этого зонда. Но кроме обычного городского духовного фона и далёких, беззаботных душ ничего не было. Лаборант был аккуратен.

— Надо предупредить остальных, — сказал наконец Хирако, разворачиваясь и засунув руки в карманы. Его лицо снова стало беззаботным, но теперь это была маска, натянутая поверх тревоги. — И усилить наблюдение. Если они начали забрасывать сюда своих крыс, значит, Каракура им интересна не просто так. И, скорее всего, интересна именно из-за нашего рыжего дружка.

Масато в последний раз окинул взглядом тёмный причал, как будто фотографируя его в памяти, затем молча последовал за Хирако. Они пошли обратно по променаду, но теперь их «прогулка» имела совсем иной вкус. Вечерний воздух больше не казался безмятежным. В каждом шорохе в кустах, в каждом отблеске света на воде теперь могла таиться угроза нового, более совершенного зонда. Мир живых, эта школа, эти прогулки — всё это была лишь тонкая плёнка на поверхности бурлящего котла, в котором снова закипала чужая, холодная и расчётливая война. И они, двое древних духов, снова оказались на её передовой.

Глава 67. Вайзрадский Совет

Возвращение в логово вайзардов после вечернего инцидента у реки ощущалось как переход в иную реальность, но на сей раз не в духовную, а скорее в социальную. Просторное, аскетичное помещение склада, погружённое в привычные сумеречные тени и пропахшее пылью, металлом и старым деревом, встретило их не тишиной, а разнородным гулом повседневной — если так можно назвать их быт — жизни.

Где-то в дальнем углу раздавались короткие, ритмичные щелчки и шелест — это Хачиген, склонившись над каким-то сложным прибором из стекла и меди, проводил свои вечные калибровки. Рядом, развалившись на потертом кожаном диване, который был гордостью их «гостиной», Лиза листала глянцевый журнал с равнодушным видом, лишь изредка фыркая при виде особенно нелепого наряда. Маширо, свернувшись калачиком на огромном мешке с чем-то мягким, мирно посапывала, прижимая к груди потрёпанного плюшевого медведя неясного происхождения. Из соседнего помещения, отгороженного ширмой, доносились глухие удары и сдавленные ворчания — Кенсей, очевидно, вымещал на каком-то невинном тренировочном манекене своё недовольство миром.

В центре помещения, в луче единственной мощной лампы, свисавшей с балки, Роуз что-то нежно настраивал на своей гитаре, извлекая тихие, меланхоличные аккорды, которые странным образом переплетались с мирным храпом Маширо. Лав, сидя на перевёрнутом ящике и с мрачным видом жевал пряник, уставившись в пустоту, а Хиори, стоя у огромного, запылённого окна, смотрела на зажигающиеся в городе огни, её осанка была прямой и напряжённой, как всегда.

Хирако, войдя, не стал делать драматическую паузу. Он хлопнул в ладоши — резко, громко, звук эхом прокатился под высокими потолками.

— Собрание, граждане! — объявил он голосом, в котором не осталось и следа вечерней беззаботности. — Всем бодрячком к центру комнаты. Мы обнаружили кое-что… необычное.

Этот тон — деловой, лишённый шуток — заставил даже Лизу оторвать взгляд от журнала. Роуз замолчал на пол-аккорда. Хиори медленно обернулась от окна. Даже храп Маширо на секунду прервался, и она уютно потянулась, не открывая глаз. Из-за ширмы вывалился Кенсей, вытирая пот со лба грязной повязкой на руке, его лицо выражало раздражение от прерванной тренировки.

— Что ещё? — проворчал он. — Опять запах пиццы почуяли? Или Хирако опять спутал соляную кислоту с соевым соусом?

— Поинтереснее, — парировал Хирако, уже теряя терпение. — Масато. Докладывай, мне лень.

Все взгляды — скептические, любопытные, усталые — устремились на Масато, который стоял чуть позади Хирако, его лицо в полумраке было невозмутимо. Он сделал шаг вперёд, в круг света под лампой, и начал говорить. Его голос был ровным, тихим, но настолько чётким, что каждое слово было слышно даже в дальних углах.

— Сегодня вечером, в районе старого причала на реке, мы обнаружили и нейтрализовали существо класса Пустых, — начал он, без преамбул. — Внешне — слабый, аморфный экземпляр. Однако его духовная сигнатура имела аномальные характеристики.

Он сделал небольшую паузу, собирая мысли, чтобы описать неосязаемое.

— Реяцу существа было… неорганичным. Ощущался сильный искусственный привкус. Его можно описать как «металлический», «химический». Не было естественной боли, тоски или хаоса, присущих душам, превратившимся в Пустых естественным путём. Вместо этого — ощущение сконструированности, спешки. Как будто его не вырастили из души, а… собрали из подручных духовных материалов и скрепили энергетическими скобами. Его поведение также было нехарактерным: не агрессивным в классическом понимании, а скорее… сканирующим. Реакция на провокацию — шаблонная, как у запрограммированного устройства.

Тишина в помещении после его слов стала иной. Не ленивой, а напряжённой, наэлектризованной. Даже Кенсей перестал ёрзать.

— Искусственный? — первой нарушила молчание Хиори. Она не сдвинулась с места у окна, но её голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Ты уверен?

— Да, — ответил Масато, встречая её взгляд. — Это был не эволюционировавший дух. Это был зонд. Предназначенный для тестирования среды, а не для охоты.

— Случайность, — тут же отмахнулся Кенсей, скрестив на груди мощные руки. Его лицо выражало глубочайший скепсис. — Вокруг, особенно в таких дырах, как этот город, полно уродцев. Один появился с глюком — и что? Панику разводить? Может, его просто электрическим током шибануло перед превращением, вот и «металлический» привкус.

— Электрический ток не оставляет следов лабораторной стерильности в духовном спектре, — холодно парировала Хиори, не глядя на Кенсея. Её взгляд был прикован к Масато, и в её глазах горел знакомый, леденящий огонь — смесь ненависти и холодного анализа. — Это пахнет его рукотворным дерьмом. Айзеном. Это его почерк. Брать душу, ковыряться в ней, перекраивать… Создавать что-то новое, уродливое и послушное. Зонд — идеально в его стиле. Низкая стоимость, возможность массового производства, функция сбора данных.

Имя, произнесённое вслух, повисло в воздухе, словно ядовитый газ. На лицах всех присутствующих промелькнули тени прошлого — предательства, боли, изгнания.

— О, — протянул Роуз, мягко перебирая струны гитары, извлекая диссонирующий, тревожный звук. — Значит, маэстро снова взялся за дирижёрскую палочку. И его новая симфония… состоит из искажённых, синтетических нот. Какая