Королева Всего - Валентина Зайцева

а я — плохая замена. Теперь ещё хуже, чем был, и это, надо признать, достижение. — Ты надеешься, что он уговорит меня сдаться. — Счастливым побочным эффектом, да. Но по правде, он бродит по моему храму, словно призрак. Это, в лучшем случае, раздражает. Мне нужно, чтобы моя правая рука сохраняла присутствие духа, а не была убитой и рассеянной. — Ладно, я поговорю с ним.

Мы погрузились в молчание, которое он нарушил.

— Что думаешь о своём новом доме?

Самир задавал мне подобный вопрос, пусть и не совсем такими же словами. Время, которое казалось годами назад, он спрашивал, что я думаю оегодоме. Даже когда я была его «подопечной», он никогда не называл это место моим домом. Странно оглядываться назад и осознавать, с каким уважением он относился ко мне даже тогда.

Этот мужчина был куда более собственническим. Я даже не думала, что такое возможно.

— Он определённо большой, — сказала я, глядя на взмывающие ввысь колонны и на свод, от которого кружилась голова.

— И это всё? — Он прекрасен. Другой, но прекрасный. — Другой.

Его тон заставил меня взглянуть на него. В его глазах читалась боль, и я не могла понять, что же я такого сказала. Он встал и сделал несколько шагов прочь от меня, повернувшись спиной, чтобы скрыть лицо.

— Мы, в Нижнемирье, строим свои жилища так, чтобы они походили на нас. Ты, конечно, заметила.

Я заметила. Архитектура каждого Дома словно соответствовала правящему им королю или королеве.

— Да, и? — Всё, что ты видишь вокруг, — это отражение меня. Как и то место, что ты знала, было моей тенью. — Он обернулся, чтобы взглянуть на меня. — Так вот чем я для тебя? Другой, но прекрасный? — Если быть честной, я ещё сказала «большой»…

Моя неудачная попытка пошутить не смягчила напряжённого выражения его лица. Он сделал два шага и опустился на колени передо мной, схватив мои руки и прижав их к моим же коленям.

— Взгляни на меня, Нина. Скажи, что ты видишь.

Его жест так поразил меня, что потребовалась долгая пауза, чтобы найти слова. Сглотнув удивление, я попыталась воспринять его слова всерьёз и ответить как можно честнее.

— Я вижу того, кто старше, чем я могу даже постичь. Старше, чем камни, из которых сложено это место. Я вижу того, кто провёл всё это время в одиночестве. Я вижу того, кто… уверен, что всегда прав. Я вижу Короля. — Что ещё? — его хватка стала крепче. — Говори правду. Что отличает меня от мужчины, которого ты любила?

Правду.

— Самир не желал править миром. Ты — желаешь. — Я правлю этим миром лишь потому, что должен. Мне не дано делать собственный выбор, Нина. Я раб воли Древних. Ты чувствуешь себя унесённой потоком — поверь, я знаю это чувство. Я — то, чем они меня сотворили. Ты думаешь, я желаю быть таким? Ты думаешь, я не хочу быть свободным? Я просто принимаю свою судьбу. Я понимаю, что мне её не избежать. — Ты однажды уже сковал их цепями. Мы могли бы повторить.

Римас рассмеялся — тёмным, низким смехом. Он опустил голову и прижал лоб к нашим сцепленным рукам.

— О, любовь моя. Нет. Этого не может быть. Ибо даже если бы я того желал, они узрели бы удар прежде, чем он будет нанесён. — Даже если бы ты того желал? — Я не хочу возвращаться в то безумие. Моя слабость привела к твоей смерти и твоему заточению. Она уничтожила тебя не однажды, а дважды. Таким я должен быть, чтобы защитить тебя. Таким я должен быть, чтобы гарантировать, что больше никто не причинит тебе вреда. Даже если ты будешь ненавидеть меня до самого конца времён, я предпочту твою ненависть новому горю для тебя.

Это были те же самые доводы, что приводил мне Самир, когда убил Гришу и когда пытал меня, чтобы освободить от страха, державшего меня в его тени. Он предпочёл бы мою ненависть, чем видеть, как мне причиняют боль.

Я высвободила руки из его хватки, и он напрягся, будто ожидая отвержения. Вместо этого я обвила его руками и поцеловала в висок. Он расслабился, погружаясь в мои объятия. Сделав паузу, я снова заговорила. Он хотел правды.

— Я вижу место, которое слишком сложно, чтобы понять его с первого взгляда. Я вижу место столь могущественное, столь всепоглощающее, что остаюсь в благоговейном трепете перед ним. Не понимая, что оно значит, не зная, что делать. Я вижу место столь абсолютное, столь завершённое в своём контроле, что знаю — бороться с ним безнадёжно. Я чувствую себя песчинкой на дюнах снаружи, только-только осознавшей, где находится. Я чувствую, что вот-вот захлебнусь в приливной волне. Я чувствую себя меньше и беспомощнее, чем тогда, когда была глупой смертной, окружённой полубогами. И это пугает меня. Вот что я вижу в этом месте вокруг.

Словно по щелчку, его поведение изменилось. Он поднялся, подхватил меня и усадил к себе на колени, так что я оказалась лицом к нему, обхватив его бёдра ногами.

Придерживая мою голову рукой, он поглотил мои губы своими, прежде чем я успела осознать, что происходит.

Спинка каменной скамьи оказалась у меня за спиной, когда он отклонился назад, используя её как опору. Он наклонил меня, пока моя голова не легла на холодную поверхность. Я была в ловушке. У меня не было никакого преимущества, он прижал меня. Мгновенно по жилам разлилось горячее пламя. Каждый нерв воспламенился, когда он скользнул рукой к моим бёдрам и притянул меня к себе в порывистом движении. Он собирался взять меня — прямо здесь, прямо сейчас — и я не знала, смогу ли остановить его.

Что важнее — я не знала, хочу ли останавливать.

Когда мои руки потянулись к его груди, он схватил мои запястья и прижал их к скамье над моей головой. Он легко удерживал их одной своей металлической рукой, в то время как другая, живая, пустилась в неспешное странствие по моему телу. Но его прикосновения были грубы и властны, утверждая его право.

— Скажи слово, и я остановлюсь.

Это было то же самое требование, что он озвучил прошлой ночью. Когда он взял так много, когда я сама желала, чтобы он забрал всё. Он просил меня остановить его. Сказать слово — и он отступит. И как