Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

эта свобода, обретаемая за счет других, пьянила ее. Для Каррис, всегда имевшей приверженность к синим добродетелям, порядку и гармонии, и привычке ставить тарелку в точности на то место, куда предписывает какая-нибудь книга правил, написанная давно преставившимся повелителем помпезных педантов, – для нее подобное могущество было откровением. Могущество, которым обладал не кто-то другой, но она сама!

Однако все, что опьяняет, по своей сути является ядом.

Андросс Гайл спокойно смотрел на нее в ответ. Он не казался разгневанным – по крайней мере, у нее было такое ощущение, чисто интуитивное, не подкрепленное никаким намеком в выражении его лица. Казалось, он чего-то ждал. А когда Андросс Гайл чего-то ждет – это значит, что он ждет своей победы. Он был терпелив, поскольку не сомневался, что победит.

Каррис улыбнулась ему – так, словно знала, во что играет, словно ей ужасно нравилось, что он уже считает себя победителем. Словно она знала, что в чем-то его превосходит. Андросс моргнул, и на его лице впервые мелькнуло едва заметное сомнение. Каррис смиренно склонила голову и продолжила улыбаться, словно лелеяла какой-то приятный секрет.

«У него есть план. Проклятие!» Андросс Гайл был не из тех людей, кто хоть что-нибудь оставляет на волю случайности. О нет, он не собирался рисковать – даже когда шансы были шесть к одному! «И даже если все остальные шестеро у него в кармане, наверняка один из них его фаворит. Но в чем может быть подвох? Наверняка ведь церемония устроена так, чтобы сделать любое жульничество невозможным!»

Но Андросс Гайл в точности знал, чем – или кем – обеспечивается эта безопасность… Каррис поглядела на верховного люксиата Амаццаля. «Неужели и он в этом участвует?»

– Орхолам! О Всемогущий! О Владыка владык! – провозгласил верховный люксиат. – Воззри на нас! О превеликий Господь и всевышний Бог, ныне молим Тебя! Воззри на наши труды и благослови их Своим светом, Своей жизнью, Своим покровительством! В этот день, о Орхолам, Господь и Высший Владыка, Император Императоров, Уравновешивающий Весы, Могучий и Справедливый, Досточтимый и Чистейший, Устрашающий Мощью, Благотворящий Милосердием, мы ищем узнать Твою волю, отвергнув нашу собственную! В этот день мы ищем обрести Твой Белый свет, противодействующий ночи. Мы, твои сатрапии, просим, чтобы Твоя длань легко почила на нас – послушных сердцах, нуждающихся лишь в подсказке и руководстве, но не в принуждении! Ибо лишь Твоих целей мы ищем достигнуть, но не своих! Так мы восхваляем Тебя, о Владыка Люкслордов, Свет Народов, Голос в Безмолвии, Поводырь Слепцов, Путь Милосердия для пребывающих в невежестве! Воззри и изъяви волю Свою, о Боже!

Каждый раз, когда люксиат произносил слово «Бог» или «Господь», он делал перед ним традиционную паузу, в знак колебания и почтения. И то ли благодаря его благочестию, то ли просто ввиду большого опыта, но эта традиционная запинка звучала в его устах очень естественно, словно он сам считал, что даже такого выражения почтения может быть недостаточно.

– Кандидаты, выступите вперед! – продолжал он. – Начиная с этого момента любое извлечение цветов запрещено, ибо цветомагия есть приложение нашей воли к миру. Любой, кто попробует извлекать или воспользуется способностями другого, чтобы подтолкнуть жребий в свою пользу, будет дисквалифицирован и подвергнут наказанию как еретик. Всем ли это понятно? Если да, то повторяйте: «Под взором Необманывающего Ока Орхолама подтверждаю, что понял и согласен!»

Они в один голос повторили эту фразу, после чего прошли вслед за ним к начерченному на полу кругу. Молодые люксиаты принесли для каждого складные ширмы и торопливо их установили. На долю Каррис достался прыщавый, заливающийся румянцем юнец не старше восемнадцати лет.

Верховный люксиат снова заговорил – на этот раз обращаясь только к ним:

– В церемонии не должно быть ничего такого, что впоследствии может быть подвергнуто сомнению. Ввиду этого, поскольку за прошедшие годы было предпринято множество попыток нарушить ее святость, мы прибегаем к определенным мерам безопасности. Никаких линз, никаких зеркал, никаких украшений. Ни единой полоски ткани вашего цвета – ничего! Даже ваши волосы должны быть прикрыты. Чтобы обеспечить соблюдение вами этих предписаний, вас разденут и обыщут, после чего выдадут одинаковую одежду – по случайному принципу. Все это будет проделано на виду у Черных гвардейцев, люксиатов и других претендентов. Никаких исключений не допускается. Если у вас есть какие-либо возражения против этих правил, вы можете сразу же вычеркнуть свое имя из списка кандидатов. Если вы сейчас согласитесь с правилами, но впоследствии будет обнаружено, что вы их нарушили, вас подвергнут казни посредством «взгляда Орхолама». Всем все понятно?

Они согласно кивнули.

– Если вам покажется, что вы видите какое-либо нарушение со стороны другого участника, доведите это до сведения люксиатов. Нарушителю будет назначен новый Черный гвардеец и новый люксиат, и его заново обыщут. Если факт нарушения будет подтвержден, последуют соответствующие наказания – под чем я понимаю казнь как самого еретика, так и Черного гвардейца, допустившего ересь.

Он отошел, и Каррис принялась раздеваться. Ее розовощекий люксиат испытывал по этому поводу гораздо большее смущение, чем она сама. А потом он увидел синяки: после падения в воду боком плашмя вся левая сторона ее тела выглядела так, словно Каррис уже умерла и ее тело начало приобретать трупный оттенок. Люксиат распахнул было рот, но, очевидно, ему было запрещено разговаривать. Каррис, в свою очередь, не обращала на него внимания: годы тренировок в Черной гвардии отучили ее стыдиться вынужденной наготы. Кроме того, эмоции по поводу своего тела могли отвлечь ее от игры, которую разыгрывал Андросс, – а если ты играешь с Андроссом и хочешь иметь хоть какую-то надежду на победу, необходимо уделять игре неотрывное внимание.

Верховный люксиат повернулся к семерым Черным гвардейцам. Каждый гвардеец вытащил из чаши номер и направился к одному из раздевающихся. К Каррис подошел бывший инструктор Фиск, который теперь был капитаном гвардии. Он пожал плечами – у него это движение было едва заметно из-за горы мышц:

– Предполагалось, что мужчин будут обыскивать мужчины, а женщин – женщины, но у нас осталось так мало людей, что было решено… Орхоламова борода! Что с вами…

– Неважно! Делайте то, что необходимо, – прервала Каррис.

Он принялся за работу. Впрочем, обыскивать было почти нечего. Больше всего времени заняли волосы, хотя их и собирались впоследствии прикрыть. Затем он осмотрел ее ладони, глаза, подмышки, спину, щель между ягодицами и подошвы стоп. Естественно, первой целью обыска была контрабанда предметов, но на втором месте стоял упакованный в теле люксин. Фиск был профессионалом: он делал свое дело быстро, с непроницаемым лицом.