Блич: Целитель - Xiaochun Bai

не входит в бюджет, утверждённый Хирако-саном для неосновных товаров. К тому же, фосфоресцирующие пигменты могут быть токсичны.

Масато в этой буффонаде исполнял роль тихого стабилизатора. Он шёл между ними, его собственная корзина оставалась пустой. Он наблюдал, и когда Маширо, отвлечённая на батончик с кунжутом, забывала о банке икры, которую только что сунула в тележку, Масато ловко, незаметным движением, возвращал её на полку. Когда она пыталась взять пятую упаковку конфет, он мягко касался её локтя.

— Маширо, — говорил он тихо, так, чтобы слышала только она, — может, возьмём один пакет? Остальные… могут растаять по дороге. Или их найдёт Лав, и у нас не останется ни одной.

Его тон был не запрещающим, а предлагающим. Маширо, на секунду задумавшись о перспективе лишиться добычи из-за вечно голодного Лава, сокрушённо вздыхала и оставляла один пакет, а остальные, с театральной грустью, возвращала.

К тому моменту, как они подошли к кассе, тележка Маширо всё ещё ломилась, но уже от более-менее осмысленного набора: чай, носки, маршмеллоу, одна банка икры («для особого случая!»), жевательная резинка и кукла-робот. Тележка Хачигена была идеально упакованной пирамидой из базовых продуктов. А Масато без слов взял самые тяжёлые пакеты из обеих тележек, распределив их так, чтобы нести было удобно. Он выглядел именно так, как думал Хирако: как старший, терпеливый брат на прогулке с неугомонной младшей сестрой и их суровым, практичным дядей.

Следующей остановкой, по настоянию Маширо («носки мы купили, а рубашек нет! Это несбалансированно!»), стал небольшой магазин одежды. Здесь пахло новым текстилем и слабым ароматом лаванды из диффузора. Музыка играла тише, но навязчивее.

И тут Маширо нанесла свой главный удар. Увидев стойку с яркими, цветастыми гавайскими рубашками, её глаза загорелись дьявольским огоньком.

— Вот! Это то, что нужно! — воскликнула она, хватая самую кричащую — с розовыми фламинго на салатовом фоне. — Хачи! Это твой новый образ! Учёный-отпускник! Расслабленный, но гениальный!

Она набросилась на него, пытаясь накинуть рубашку поверх его привычного зелёного костюма. Хачиген не двинулся с места. Он стоял, как гранитный монолит посреди магазина, его лицо было абсолютно бесстрастным, глаза смотрели куда-то в пространство над головой Маширо. Он не сопротивлялся физически — он просто был, и его неподвижность была сильнее любой борьбы. Рубашка беспомощно повисла у него на одном плече.

— Этот предмет одежды, — произнёс он тем же ровным тоном, — не соответствует требованиям к функциональности, долговечности и камуфляжу. Кроме того, коэффициент отражения таких ярких цветов в городской среде неприемлемо высок. Предложение отклонено.

Не смутившись, Маширо развернулась, как торпедный катер, и нацелилась на Масато. С другой стойки она сдернула кожаную куртку-косуху, украшенную внушительными металлическими шипами на плечах.

— А это — для тебя, Масато! Тихий, загадочный байкер! Ты будешь выглядеть… опасно! Круто!

Она потянулась к нему, сияя от восторга. Масато, державший пакеты, не отступил, но слегка отклонил корпус, мягко блокируя её порыв своей свободной рукой. Он посмотрел на косуху, потом на её сияющее лицо. И тут произошло нечто редкое. На его обычно невозмутимых губах дрогнуло что-то, что могло бы стать улыбкой. Не широкой, не смеющейся. А лёгкой, тёплой, почти неуловимой искоркой тепла и… снисхождения.

— Спасибо за заботу, Маширо, — сказал он тихо, и в его голосе звучала неподдельная, спокойная благодарность. — Но, думаю, мой образ уже… сформирован. К тому же, шипы могут зацепиться за что-нибудь в логове. Испортим что-нибудь, и нас будут ругать.

Его отказ был мягким, но окончательным. Вместо этого его взгляд скользнул по полкам с аксессуарами. Он подошёл к стойке, взял одну из немногих простых, практичных вещей в магазине — пару чёрных кожаных перчаток без украшений. Они были тонкими, гибкими, предназначенными скорее для вождения или работы, чем для показухи.

— Вот это мне пригодится, — сказал он, показывая их Маширо. — Практично. И… в моём стиле.

Маширо, на секунду огорчённая, тут же просияла снова. Он что-то взял! Это была победа!

— Отлично! Чёрные перчатки! Сурово! Тайно! Я одобряю!

Хачиген, наконец стряхнув с себя гавайскую рубашку, как назойливую муху, кивнул, глядя на перчатки.

— Разумный выбор. Кожа обеспечивает защиту и тактильную чувствительность. Универсальный аксессуар.

Масато оплатил перчатки на кассе, и они, нагруженные пакетами, вышли на улицу. Послевкусие от этой вылазки было странным. Масато нёс тяжесть покупок, но в душе он чувствовал нечто противоположное тяжести — лёгкость. Он не был «проблемой», за которой нужен глаз да глаз. Он не был даже равным в обычном понимании. Он был… своим. Тихим, спокойным центром, вокруг которого крутился этот безумный маленький мир вайзардов. Его взрослость, его терпение, его способность мягко направлять хаос Маширо и принимать сухую логику Хачигена — всё это не вызывало отторжения. Это принималось как данность. Как часть общего абсурда. И в этом принятии, в этой простой, бытовой миссии «чая и носков», была та самая передышка, которой так не хватало после мрачных открытий и тревожных меток. Он шёл обратно к логову, и мир со шрамами и угрозами отодвинулся на шаг назад, уступив место простому запаху свежего хлеба из пакета в его руке и звуку беззаботного щебета Маширо о том, как робот будет дружить с её плюшевым медведем.

После штурма супермаркета и магазина одежды маленький отряд оказался на тихой, почти провинциальной улочке, ведущей обратно к логову. Яркое дневное солнце начало медленно клониться к западу, отбрасывая от домов длинные, мягкие тени. Воздух, ещё недавно наполненный энергией большого города, здесь был спокойнее, пахнул нагретой за день листвой немногих деревьев и запахом свежескошенной травы из маленького муниципального сквера, который они как раз проходили.

Сквер был крошечным, всего несколько квадратных метров зелени, огороженных низкой чугунной решёткой. В центре — три посаженные в ряд вишни, уже отцветшие, но с густой, тёмно-зелёной листвой. Под ними стояла скамейка из тёмного, потрескавшегося от времени дерева. Место было пустынным в этот час — час между послеобеденной сонливостью и вечерней прогулкой.

Маширо, чья энергия, казалось, питалась от самого солнца, заметила ларёк с мороженым на противоположном углу. Её глаза загорелись.

— Мороженое! — объявила она, как первооткрыватель, увидевший новую землю. — Стратегический запас для восстановления сил после тяжелого похода! Я вернусь с трофеями!

И, не дожидаясь ответа, она помчалась через дорогу, её розовая кофта мелькала, как сигнальный флажок.

Хачиген, наблюдавший за её броском с видом человека, привыкшего к неожиданным маневрам союзников, тяжело вздохнул. Он поставил свою утилитарную сумку-тележку на землю и, слегка кряхтя (возраст и года,