Хроника - Салимбене де Адам

передать, чтобы тот дал ей столько денег на провизию и прочие расходы, сколько стоит один день индульгенции, ради получения которой она целых шесть лет повсюду следовала за братом Бертольдом. Услыхав ее слова, меняла усмехнулся и сказал: «А почем я знаю, сколько стоит один день индульгенции, ради получения которой вы следовали повсюду за братом Бертольдом?» На это женщина ему отвечала: «А он повелел мне передать, чтобы вы насыпали денег на одну чашу весов, а я дуну на другую, и так вы сможете узнать, сколько она стоит». И вот щедрой рукою меняла насыпал денег на одну чашу весов, а женщина дунула на другую, и она тотчас опустилась, словно на другой чаше весов были не деньги, а какой-нибудь пух. При виде этого меняла изрядно удивился и стал все добавлять и добавлять денег, но никак не мог /f. 443c/ добиться, чтобы чаша с деньгами перевесила наконец дыхание женщины, ибо Сам Святой Дух определил, сколько она должна весить; и чаша весов, наполняемая дыханием женщины, перевешивала другую, с деньгами. Меняла и знатная госпожа, равно как и другие женщины, которые при этом присутствовали, увидав, что произошло, поспешили тотчас к брату Бертольду и рассказали ему по порядку обо всем, что случилось. А меняла сказал ему: «Готов я вернуть чужое и из любви к Богу раздать все, что я нажил, бедным, и желаю стать добрым человеком, ибо действительно “чудные дела видели мы ныне” (Лк. 5, 26)». Брат Бертольд повелел ему в ответ щедро наделить эту госпожу, из-за которой он все это увидел, и ее спутниц провизией, что меняла со всем тщанием и весьма охотно исполнил во славу Господа нашего Иисуса Христа, Которому честь и слава во веки веков. Аминь.

Об одном владельце замка, которого брат Бертольд обратил своей проповедью и через которого Бог явил Свои чудеса

В другой раз шел как-то брат Бертольд уже «в сумерки в вечер дня» (Притч. 7, 9) по дороге вместе со своим товарищем, братом из мирян, как вдруг их схватили разбойники из шайки одного рыцаря и отвели в замок, где их на ночь глядя не только не покормили ужином, но и вообще приняли неласково. Владелец замка так жестоко притеснял своих земляков, что во дворце коммуны было даже изображено, какому наказанию его подвергнут, когда схватят, – короче говоря, его ждала виселица. На следующий день на рассвете главный палач замка явился к его владельцу и спросил: «Как ваша милость распорядится насчет тех монахов, которых привели к нам вчера вечером?» На это хозяин замка отвечал: «Избавься от них», что означало: «Убей их!», ибо, как о Давиде сказано, 1 Цар. 27, 11: «И не оставлял Давид в живых ни мужчины, ни женщины, и не приводил в Геф, говоря: они могут донести на нас», – так же можно было сказать и о владельце замка и о его разбойниках, которые одних грабили, других убивали, третьих приводили к себе в замок и /f. 443d/ сажали в темницу, где их держали в ожидании выкупа или же убивали. И вот, когда брат Бертольд спал, а его товарищ, брат из мирян, бодрствовал, погруженный в утреннюю молитву, до него донеслось (ибо их разделяла только тонкая стенка), что владелец замка приговорил их к смерти, и принялся он громко взывать к брату Бертольду, много раз назвав его имя.

Когда до владельца замка донеслось имя брата Бертольда, то он сильно призадумался: а не тот ли это знаменитый проповедник, о котором рассказывали столько чудес? Он тотчас же призвал опять к себе палача и наказал ему не трогать монахов, а привести их к нему. Когда их привели, владелец замка спросил, как их звать. В ответ брат из мирян молвил ему: «Зовут меня так, мол, и так, а это – брат Бертольд, знаменитый и сладкоречивый проповедник, через которого Бог совершает так много чудес». Когда владелец замка услыхал эти слова, он тотчас бросился в ноги брату Бертольду, обнял и расцеловал его. Более того, стал он его молить, дабы из любви к Богу позволил ему услышать, как он проповедует, ибо давно уже желал воспринять слово спасения из уст его. Брат Бертольд согласился, но поставил условием, чтобы он собрал всех злодеев, которые были в замке, дабы все они также выслушали проповедь. Владелец замка охотно пообещал сделать это; и пока он собирал своих разбойников, а брат Бертольд отошел в сторонку, дабы испросить помощи у Бога, приблизился к нему его товарищ и сказал: «Знайте же /f. 444a/, брат Бертольд, что этот человек приговорил нас к смерти. И если когда-либо вам случалось преуспеть, проповедуя об адских муках и о райской славе, теперь вам тем более понадобится все ваше умение». При этих словах брат Бертольд со всем жаром принялся молить Бога, а затем, возвратившись к собравшимся, так блистательно говорил и так изложил им слово спасения, что все разбойники принялись горько рыдать; и перед тем как оттуда удалиться, он их всех исповедал и повелел уйти из этого замка и вернуть все, что они добыли неправедным путем, и весь остаток жизни провести в покаянии, ибо только так они заслужат жизнь вечную. Владелец же замка кинулся в ноги брату Бертольду и, заливаясь слезами, принялся его молить, дабы он из любви к Богу удостоил его чести быть принятым в орден блаженного Франциска. Брат Бертольд принял его, надеясь получить эту милость у министра. И захотел владелец замка последовать за братом Бертольдом, но тот ему запретил, так как люди, которых он до того притеснял, были на него страшно злы и ничего не ведали о его обращении.

Когда брат Бертольд появился в городе, его жители захотели послушать его проповедь. Все собрались на песчаной отмели реки, где прямо на помосте болтались на виселицах разбойники (чтобы было понятнее, представьте себе песчаную отмель реки Рено в Болонье). И вот вышеупомянутый владелец замка после ухода брата Бертольда воспылал любовью к Богу, и так захотелось ему послушать брата Бертольда, что он напрочь забыл о том зле, которое причинил горожанам. И явился он в город один, и уже было направился к тому месту, где выступал проповедник, как его сразу признали, схватили и потащили, чтобы немедленно вздернуть на виселицу. А все остальные бежали за /f. 444b/ ним, крича и приговаривая: «Повесить его! И да умрет наш заклятый враг позорнейшей из смертей! Ведь это тот человек, “который губил нас и хотел истребить нас, чтобы не