Три четверти тона - Анна Аксельрод

минуту на пороге квартиры вырос почти двухметровый молодой человек. Черный как смоль. С улыбкой на гладком уверенном лице и широченной диастемой.

Открывший рот Андрюша потрусил в свою комнату.

Чертики раскланялись и ушли в гримерку.

Папа пришел на обед почти вовремя и с удивлением прислушался к мужскому голосу с сильным грассированием, доносящемуся из детской.

Чертики встали на колени и умоляюще сложили руки.

Я невозмутимо налила отцу грибной суп:

– У Андрюшки первое занятие с репетитором по математике.

– Все-таки генетика – страшное дело.

– Что ты имеешь в виду?

– А я не рассказывал тебе?

Чертики насыпали в два бумажных пакета попкорн и аккуратно уселись на диван.

– Когда я учился в третьем классе, у меня обнаружились хорошие способности к музыке. И начались большие проблемы с математикой. Семейный кабинетный рояль по имени «Беккер» твоя бабушка очень любила и логично рассудила, что именно мне нужно пользоваться им по многу часов каждый день. А в оставшееся время мне стоит заняться математикой, чтобы не запускать проблему. Которая явно уже была с математикой на тот момент.

– И что?

– Ну я ведь был дворовый мальчик. И очень неплохо играл в пристенок. Я был одним из лучших игроков на Малой Бронной, где мы жили тогда в коммуналке. Всех мальчишек с нашего двора можно коротко описать: «Сидел, сидит, будет сидеть…» Послевоенная безотцовщина…

– Так, и?

– Занятия с репетиторами просто лишили меня заработка. Потому что после школы все мы шли на улицу Горького, которая сейчас Тверская, и доставали пинцетами монеты из сливов.

– Прости?

– Возле киосков на Тверской вокруг деревьев были решетки. Люди доставали мелочь, чтобы что-то купить в киоске, и роняли ее в решетки. У каждого из нас был пинцет, чтобы достать эту мелочь. Репетиторы попросту лишили меня заработка: когда я освобождался, все решетки были уже пустыми…

Чертики слушали, открыв рты. Один из них шепотом послал другого за вторым ведром попкорна.

– И что дальше?

– Мне пришлось избавиться от них.

– Пап?

– Буквально! Начал я с музыки. Была зима, и я попросил ребят закидать снежками учительницу. На третий месяц визитов она сама отказалась от занятий со мной, сообразив, что пробираться в наш подъезд каждый раз с риском получить фингал не стоит ни за какие деньги. Дед быстро понял, что произошло, и выдрал меня.

– Серьезно?

– Конечно! Я ведь был исчадием ада…

– И что дальше?

– С математиком было сложнее. Это был студент-математик по имени Анатолий. Улыбчивый, с широченной диастемой… Чего ты смеешься?

– Нет-нет, прости ради бога! Пожалуйста, продолжай! Безумно интересно!

– Накачанный, высокий, занимался боксом! Да что такое?

– Папа, правда все отлично! И что?

– Я стал писать контрольные по математике на двойки. И уверил родителей, что я – полная математическая бездарность. Поэтому однажды Анатолий после занятия со мной получил записку примерно с таким текстом: «Уважаемый Анатолий! Мы вынуждены отказаться от ваших услуг в связи с полной математической бездарностью Сережи».

К записке прилагались 200 рублей, хотя месяц занятий только начался.

В тот момент, чтобы ты поняла, твой дед – районный архитектор – получал 1800 рублей. Твоя бабушка – преподаватель музыки во всех четырех детских садах, где работала, – 800 рублей. Еще была пенсия твоего прадеда Абрама 300 рублей. И на все это мы жили впятером. Так что я все рассчитал правильно… Правда, потом меня отправили петь в хоре Ансамбля песни и пляски под руководством Локтева. И я даже стал там одним из солистов…

Чертики сочувственно качали головами.

Рассказ отца прервал Андрюша, выйдя из детской:

– Рональд хочет поговорить с тобой…

Темнокожий математик, бывший директор школы на Гаити, приятно грассируя, открыл Андрюшкину школьную тетрадь:

– Он очень быстро соображает. Очень льегко. И забыль таблицу умноженья за льето. Вам стоит ее повторить …

– Рональд, он – сачок?

– Да! У ньего ньет пробльем. Ему просто нье интерьесно…

– Понятно. Мы ждем вас в следующую субботу.

– У ньего дьень рожденья? Ничего?

– Ничего, пусть впахивает. Поздравим!

Чертики надели бабочки и взяли в руки медные тарелки.

Мы с Рональдом вышли в коридор.

Отец добивал остывший грибной суп.

– Папа! Это Рональд, познакомься, пожалуйста! Новый учитель математики Андрюши…

Гаитянский накачанный исполин Рональд невозмутимо улыбался, обнажая широченную диастему. Маленький еврей-ашкенази Сергей Львович встал, отбросив с колен салфетку. Которую я всегда кладу ему на колени, «чтобы не изгваздать пасхальные бруки». Чертики снова с удовольствием раскланялись.

Через десять минут, проводив Рональда и узнав в деталях историю его диссертации на кафедре дифференциальных уравнений в РУДН, я раскладывала второе и косилась на невозмутимого отца:

– Ты даже не удивился!

– Чему именно?

– Всему! Всем совпадениям, начиная с диастемы! К тому же он темнокожий! Найти в Москве темнокожего математика с диастемой и такими деталями совпадений семейных историй не так-то просто! А я ведь и не искала!

– Да я давно уже ничему не удивляюсь. С тобой – тем более…

Вечер и утро

Пятница. Вечер. Нужно срочно найти фотографии для доклада Андрюши по теме «Семь чудес света». Я открываю компьютер и начинаю гуглить. Закладка, сделанная в поисковике старшим сыном Игоряшкой, предательски открывает фото с крупным планом обнаженной женской груди. Которую мацает мужская рука.

Щебечущий Андрюша замолкает. Я со скоростью молнии закрываю картинку. Несколько секунд спустя звонкий Андрюшин голос нарушает гробовую тишину:

– Мам…

– Что?

– Там была сиська!

– И что?

– Как что? Ну там же была голая сиська!..

– Допустим. И что из этого?

– Зачем она там была?

– Для работы!

– Какой работы?

– Твой брат изучал анатомию!

Полчаса спустя, давясь от смеха и оставив жующего пельмени Андрюшу за столом, я осторожно извинялась по телефону:

– Слушай, тут такое дело… Получилось все случайно! Ну, в общем, мне срочно нужно было найти фотки в Гугле для доклада Андрюши. И я открыла что-то лишнее у тебя в компьютере…

– Что лишнее?

– Этого я не знаю. Кажется, какое-то порно… Там была женская грудь и мужская рука. А поскольку фотки мы выбирали вместе с Андрюшей, то я не стала разбираться и очень быстро это закрыла. И мы почти ничего не успели рассмотреть, кроме главного, которое четко сформулировал Андрюша: сиська там точно была!

– Мам!

– Ну извини, пожалуйста!

– Мам, не хочу тебя разочаровывать, но это не оно: ты открыла закладку для презентации «Диагностика рака молочной железы»!

– А-а-а…

– Я понимаю, что тебя это потрясло, но я в цейтноте, работаю допоздна и сейчас иду есть!

В понедельник мы с Андрюшей вернулись в квартиру из пригорода за час до начала моей работы. Хмурое утро. Ровно семь. Студенческие кроссовки сорок пятого размера