Егерь. Черная Луна. Часть 2 - Николай Скиба

абсолютная тишина. Изредка где-то вдали ухал филин — низкий звук, который заставлял Красавчика напрягаться.

Лана спала, свернувшись калачиком на подстилке из сухих листьев. В свете костра её лицо казалось молодым, почти девчачьим, но я помнил выражение стальной решимости, которое появилось в её глазах.

Они с отцом нашли меня через полчаса после побега — вышли из темноты так же тихо, как потом в неё ушёл Вальнор. Без лишних слов и вопросов — лишь поставленные задачи.

Остальная группа осталась в городе. На то были веские причины — Стёпа, Мика и Барут формально не участвовали в моём бунте. Единственный, кто мог бы доставить проблем — Аларих. Но он не будет этого делать.

Для всех остальных королей — статус моих спутников оставался чистым. Ещё одно преимущество вольных народов Оплота Ветров — короли не могли позволить себе то, что могли бы сделать на родине. Это бы разрушило вековые традиции и привело к огромным политическим проблемам.

Мы предусмотрели почти всё, разве что я покинул турнир чуть раньше, чем планировал. Хотя… Куда уже было тянуть?

А сейчас ждал гостей.

Афина находилась в ядре, и я постоянно следил за её состоянием через связь. Удар ножа между лопаток прошёл мимо жизненно важных органов — Валькирия целила хорошо, но размеры и мускулатура кошки были адаптированы. Тигрица умела держать удар.

К утру рана затянется полностью, но сейчас каждое движение причиняло дискомфорт. Поэтому пусть отдыхает.

Карц выбрал место с подветренной стороны, где дым не бил в морду, и устроился так, чтобы видеть весь периметр.

Красавчик уснул у меня на плече, крохотное тёплое тельце поднималось и опускалось в ритме сонного дыхания. Самый маленький в стае — и далеко не самый беззащитный.

Старик сидел с противоположной стороны поляны неподвижно как каменная статуя. Росомаха выбрал позицию у толстого дуба, откуда хорошо просматривались все подходы к нашему лагерю.

Актриса зевнула и ушла патрулировать окрестности широкими кругами.

Погони не было.

Что само по себе говорило о многом.

Я прокручивал в памяти последние минуты на арене.

Каждая деталь врезалась в память. Помнил крики из толпы — восхищение, ужас, недоумение смешались в единый рёв. Как направил пылающий клинок прямо в грудь Алариха, как рявкнул своё отречение в лицо тысячам людей.

Помнил взгляд Драконоборца в те критические секунды. Старый воин следил за каждым моим движением, копьё в его руках было готово к броску, мышцы напряжены для атаки. Но что-то в его позе говорило мне — он держал оружие скорее для порядка, чем для реального боя. Было что-то другое. Понимание, что ли. Взгляд человека, который сразу понял, почему всё это происходит.

Иван мог достать меня без особых проблем. Я уверен.

Но он не стал.

Я поднял с земли тонкую ветку и ткнул ею в раскалённые угли. Лицо Ланы дрогнуло во сне — девушка повернулась на бок, прижав ладонь к щеке.

Статус государственного преступника. Отступник. Враг короны.

В другое время это означало бы смертный приговор.

Но не сейчас.

Финал турнира принесёт такие перемены, что мой нынешний статус просто потеряет всякий смысл. Либо я окажусь прав и старые правила сгинут на турнире. Либо меня не будет в живых чтобы переживать о тонкостях своего положения.

Оба варианта снимали проблему с повестки дня.

Я снова думал о Моране, и эти мысли не давали покоя. Он прошёл в следующий круг.

Друиды будто просчитали партию на десять ходов вперёд и теперь просто двигают фигуры к неизбежному мату.

Семёрка готова к финалу. Паразит в глазах короля, исчезновение Альфы Огня, появление мутантов с поддельными сердцами — всё это звенья одной цепи.

А знаете что?

Хорошо.

Отныне я свободен от ограничений.

Теперь впереди только то, к чему я готовился с самого начала. Чистая, жестокая битва на выживание. Только я, моя стая и враги, которых нужно уничтожить. Впрочем, кое-что нужно будет сделать обязательно.

Костёр догорал, превращаясь в кучку тлеющих углей.

Я откинулся на спину и посмотрел на звёзды сквозь переплетение ветвей. В детстве дед говорил мне — люди верят, что по звёздам можно читать судьбу. Если так — моя судьба была написана огнём и кровью.

У края поляны хрустнули сухие ветки — едва слышный звук, который большинство людей приняли бы за шорох мелкого зверька. Но я провёл в тайге достаточно лет, чтобы слышать каждую её ноту.

Этот хруст был неправильным — слишком ритмичным для животного. Человеческие шаги, замаскированные под случайность.

Я не двигался, не поворачивал головы. Только слушал.

Ещё один шорох. Чуть левее. Трое — это я понял по тому, как по-разному они двигались. Первый шёл почти призрачно: листья под ногами не шелестели, ветки не цеплялись за одежду, даже воздух, казалось, не сопротивлялся его движению. Мастерство, отточенное десятилетиями.

Второй шёл тяжелее и увереннее. Как человек, который не привык прятаться и не видит в этом нужды.

Третий двигался с той особой лёгкостью, которую я легко узнал. Эта лёгкость «улыбалась». Была ленивой и расслабленной.

Красавчик поднял голову. Маленькие уши встали торчком, усы задрожали, ноздри раздулись. Горностай принюхивался, разбирая запахи на составляющие. Тревоги в нём не было, только живое любопытство зверька, который чует знакомые ароматы.

С противоположного края поляны Старик приоткрыл один глаз. Массивная голова росомахи чуть повернулась в сторону шороха. Дедуля дал молчаливый сигнал: слышу, контролирую, готов к действию.

Карц шевельнул ухом, но не проснулся. Если бы я почуял реальную угрозу, он бы взорвался белым пламенем раньше, чем враг успел бы моргнуть.

А вот Лана шевельнулась. Просто открыла глаза и тихо села, не меняя дыхания. Туда, где между старыми соснами не было ничего кроме мха и тени.

— Они близко, — шепнула она.

Я не спросил кто.

— Выходите уже, — негромко сказал в темноту.

Вальнор возник из чащи первым — словно сама тьма между стволами обрела плоть и шагнула в круг света. Одну секунду там были только переплетённые ветви и чёрная пустота, в следующую — массивная фигура в потёртой куртке.

Следом шагнул Драконоборец.

Иван был без привычного доспеха — тёмный дорожный плащ, высокие сапоги, перчатки. Ничего, что могло бы зацепиться за ветку или блеснуть в лунном свете. Но копьё держал так, будто оно было частью его тела: древком у плеча, остриём вниз.

Он остановился у самого края света от костра и не спеша оглядел поляну. Взгляд скользил: звери, догорающие угли, я сам.

Последним вышел Раннер.

Без золотой туники. Простой тёмный плащ, капюшон откинут, волосы убраны. Без